Трое из Леса. Первая трилогия

Я покажу коня с двумя жилами!

Мрак ударил еще пару раз, неторопливее, спросил подозрительно:

– Что мне с того?

– Ой, не бей!.. Двужильный конь – особенный. Его нельзя долго держать с другими, он сам по себе… Ой, ты мне все кости переломал!

– И кишки перемешаю, – пообещал Мрак. – Пошто пакостил?

– Зверей двугорбых увидел, я таких еще не зрел. Дай, думаю, сотворю что-нибудь. Но лишь колючки успел загнать, а тут конь подвернулся – привычнее для меня. Горбатых тварей оставил на потом… Ты человек?

– Много знать будешь, – буркнул Мрак, – волхвом станешь. Как я получу этого двужильного?

Он приподнял еще выше, ударил мохнатого о стену. У того брызнули красные слюни, заговорил жалобно:

– Я выменяю для тебя! На горбатого.

Мрак удивился:

– Нешто у тебя свое хозяйство?"

"– Я могу нашептать хозяину. Решит, что сам придумал.

– А для моих друзей?

– Пощади!.. Двужильные кони – редкость. Больше ни в этом селе, ни в окрестных нет.

Мрак рявкнул рассерженно:

– Тогда выменяй этих уродов! Найди дурака или помешанного, кто дал бы коней. Не отыщешь – пеняй на себя! Сегодня я с чего-то добрый, все с себя отдаю, как видишь, завтра могу быть сердитым. Сам начну шкуры снимать. Твоя… дай прощупаю… на сапоги мне бы…

На его лице появилось задумчивое выражение. Конюшник взвыл, засучил лапками, словно плыл по воздуху.

– Найду!.. Найду!.. Сейчас же побегу: я всех коней и коз в селе знаю. Успеть бы нашептать…

– Успей, – посоветовал Мрак хищно. – Не нашепчешь – на дне морском найду! А уж в этом сонном курятнике…

Конюшник упал на пол, уполз, тихо подвывая от ужаса. Задние лапы волочились, будто человек-волк перебил ему хребет. Мрак смутно пожалел: конячий домовой не успеет на таких лапах обойти спящих, нашептать коварные советы. Но и отказать себе в удовольствии отлупить злодея ох как тяжко.

Когда Мрак поднимался на крыльцо, кончики пальцев ныли. Когти, острые и твердые, как металл, нехотя превращались в плоские жалкие ногти. Ни ухватиться, ни поцарапать. Мрак сожалеюще вздохнул, густая шерсть сменилась черными волосами. Кожа отчаянно зудела. Почесываясь, вздрогнул: крупная кошка выпрыгнула из сеней, зашипела, метнулась с крыльца во тьму. Мрак успел поддеть ее под брюхо. Она перевернулась в воздухе, брякнулась на залитую призрачным лунным светом дорожку. Мраку почудилось нечто знакомое в ее желтых хищных глазах и в том, как зашипела, но кошка отступила в темноту.

– Тварь, – сказал с отвращением. – Честные ведьмы спят, а подлые чужих коров доят.

Возле плетня, едва различимые с крыльца, лупили друг друга сарайник и овинник. В густой тени мелькали мохнатые круглые головы, покатые плечи, доносилось сиплое дыхание. Оба дрались остервенело, но молча – превращать свою ночь в день с людьми с факелами не хотел ни один, ни другой.