Трое из Леса. Первая трилогия

Стража кагана выставила копья, но в руке Таргитая дернулся внезапно оживший Меч – хрустнуло, разрубленные копья исчезли. На Таргитая плеснуло горячим, два стража перед ним внезапно стали короче – из срубленных наискось, как сочные стебли, шей с клекотом хлестала кровь. Ноги у обезглавленных подломились, кровью залило ноги оцепеневшим кагану и полководцу.

– Тебе, великий Агни! – крикнул Таргитай, подражая кличу Мрака. – За кудов!"

"Он увидел бешеные глаза кагана. В руке взметнулся Меч, Таргитай вскрикнул от боли, ибо его рвануло назад! Он развернулся, не выпуская Меч, успел увидеть полководца: рот широк – от уха до уха, когда только успел забежать со спины. Меч снова дернулся, едва не свалив Таргитая, заскрежетал металл… Страж был в железе, но золотой клинок рассек его, как лист клена. Каган подался назад, Таргитай сам направил удар Меча и едва не застонал от жестокого счастья, когда лезвие рассекло чудовище от макушки и до груди, но не остановилось, а погружалось, словно раскаленный нож в теплое масло. Шипело, каган разваливался на ровные половинки, а Меч сладострастно рассекал его дальше, глубже…

Залитый кровью Таргитай поспешно шагнул назад. Стоял крик, в ногах барахталось, толкая, хватаясь за одежду, рассеченное, изуродованное тело, брызгающее горячей кровью. Меч в руке Таргитая дергался, как живая рыба, блестел, по нему текла кровь и, к ужасу Таргитая, мгновенно впитывалась, словно золотой клинок жадно пил человеческую кровь.

В спину ударила волна опаляющего жара. Он обернулся, закрываясь руками, отбежал от волны кипящего масла – по гребешкам плясал багровый чадный огонь. С разбегу ударился о стену, сбоку кричали люди. Струйка масла добежала к ногам, рядом загорелись обезглавленные трупы, иные еще дергались, царапали ногтями каменные плиты. Таргитай отступил, кашляя и задыхаясь, но волны надвигались, пламя сливалось в огненную завесу. Над багровым огнем трещал и клубился черный удушающий дым.

– За Агни… – прохрипел он сухим горлом. – За…

Он закашлялся, его зашатало. Меч не двигался. Таргитай поднял над головой – прощайте, неспетые песни! – с яростью ударил в монолитные каменные глыбы. Жар стал невыносимым, волосы затрещали – вот-вот вспыхнут. Стена была несокрушимой, дворец строили велеты, все же под ноги Таргитаю посыпались блестящие осколки, один больно ушиб пальцы. Погибая, не помня себя, он рубил, ничего не видя – дым выедал глаза, а брови горели, под ногами стучали тяжелые обломки. Он почти ронял Меч, ноги подгибались, как вдруг в лицо, словно удар кулака, шарахнула струйка свежего воздуха.

Вскрикнув, он рубанул крест-накрест. Пахнуло холодом, он, открыв слезящиеся глаза, увидел в камне дыру с неровными краями, за ней – площадь и толпы киммеров.