Трое из Леса. Первая трилогия

Если он видит ее, то и она… Он высвободил руку, нащупал на ложе шкуру, потащил ее вниз, свесив край почти до пола. Только перевел дыхание, как ложе заскрипело, шкура поползла вверх – дурак, который лежал наверху, заботливо поправил, дубина стоеросовая!

– Тарх, – прошептал он сквозь стиснутые зубы, – это мы… Отпусти!"

"Некоторое время они тянули шкуру в разные стороны, наконец Таргитай сообразил, выпустил шкуру, а Зейнаб повернулась от двери. В коридоре прозвучали удаляющиеся шаги – Зебо уедет без прощания. И так увозят ночью, тайком от Зуля и Рустана – вождей воинственных племен бодрян и когутов, которые уже давно мечтают взять ее в жены.

– Я велела нам не мешать, – сказала Зейнаб, опускаясь на ложе. – Ты чем-то озабочен, гиперборей? Разве нам не хорошо?

– Хорошо, да не всем, – отозвался Таргитай дрожащим голосом.

– Всем не бывает… Кто-то наверху, кто-то внизу… Позволь я угощу тебя дарами Степи…

– Не надо! – вскрикнул Таргитай, но опоздал.

Зейнаб легко соскочила с постели, прошлепала босыми ступнями к столику на другом конце комнаты. Мрак увидел ее белую спину, зажмурился и пониже опустил край шкуры.

Зейнаб вернулась с подносом, где лежали рябчики, политые жиром, а по краям были фрукты и зелень.

– Поешь, – велела она. – Мужчины должны хорошо есть. А ты мужчина, настоящий мужчина!

Под ложем Олег в страхе зажал Мраку рот, тот хмыкал, даже набрал было воздуха в грудь, словно собирался возразить или сказать что-то ехидное. Доски над ним заскрипели, голос Таргитая произнес:

– Как трещат…

– Никто не слышит, – заверила Зейнаб. – Я убрала из коридора стражу. Придут на рассвете, когда отец просыпается… Ешь, не беспокойся! Тебе срубят голову только завтра или послезавтра, но ведь гибель – вечный спутник воина, верно?

Слышалось чавканье, громко хрустели птичьи косточки. Мрак шепотом выругался, у него текли слюни, ароматные запахи опускались на пол и затекали под ложе – Олег примиряюще бормотал, что чавкает степнячка, Таргитай ест прилично. Мрак возразил, что дурак нарочно дразнит. Вот когда выберется… если выберется…

После обильной ночной трапезы – Мрак от злости истер пузо о холодный каменный пол – сытый Таргитай заиграл на своей дуде. Мрак взвыл, бессильно уронил голову. Олег сочувствующе сопел, дышал над ухом, объяснял, что это дочь кагана велела дудеть, Тарху сейчас не до дуды, у него другое на уме… Мрак засопел еще яростнее.

Зейнаб была в восторге, Таргитай вынужденно играл песню за песней. Мрак тихо скулил, с трудом удерживаясь от желания завыть во весь голос по-волчьи. Наконец наверху раздался женский смех, на ложе обрушилось тяжелое. Доски затрещали, внезапно одна – самая широкая – с треском лопнула, больно ударив Мрака по затылку.