Трое из Леса. Первая трилогия

Даже ухитрялся темнеть под солнцем каждое лето, когда на полянах разделывал зверя.

С конем освоился лучше всех Олег. На второй день читал книгу даже при скачке. Таргитай на ходу складывал песни – голос окреп, а песни стали иными. В Лесу были светлыми, беспечными, теперь пропитались болью, горечью, недоумением… Странно, Мрак и Олег слушали их так же жадно.

Приучившись читать, не слезая с коня, Олег постоянно бормотал, делал в воздухе странные жесты. Конь сбавлял шаг, иногда останавливался вовсе. Мрак сердился, наконец заорал:

– Эй, могучий волхв! Скоро ли заклинаниями накормишь нас? Или хотя бы заставишь свою клячу двигаться?

Олег покраснел, смутился:

– Для заклятий нужны точные слова, их я не знаю. Если скажешь «заклинаю правую руку» или «левую руку», то заклятие не свершится, каким бы могучим ни был волхв. Надо обязательно сказать «десницу» или «шуйцу». А волхвы древности вовсе вместо «десница» говорили «правица»… Понимаешь?

Мрак не слушал, осматривался, зато Таргитай радостно откликнулся:

– Для песни тоже нужны только точные слова, иначе – мертва! Люди ленивы, пользуются упрощенным языком. Вот кожана и даже кожаницу зовут просто летучими мышами!

Мрак сплюнул, стукнул коня пятками. Послушаешь свихнутых, сам таким станешь. Олег сказал с тяжелым вздохом:

– Когда-то все знали древний язык! Создали с его помощью Мощь… А новые народы, что пришли на смену древним, только пользуются. Если удается подобрать слова.

– Очень трудно?

– Суди сам. В праязыке не было ни «о», ни «у», ни «ю», ни «е»…

– Врешь поди? Как же говорили?

– А так: брама, брахма, махабхаратра… Язык был проще, заклятия – сильнее.

– А теперь?

– Язык богаче, заклятия – мельче.

– Трудно теперь быть волхвом?

– Суди сам, – повторил Олег. – Заклятием на простом языке можно было сдвинуть гору, но не оживить сорванный листок. Но листок оживишь на нынешнем языке.

– Но гору не сдвинешь?

– Даже камешка.

Мрак часто сворачивал. Когда возвращался, по обоим бокам коня висели перепелки, зайцы.

Однажды он углубился далеко вперед, выискивая ужин, изгои болтали о могучих словах и сцепках слов для заклятий. Вдруг Олег на полуслове умолк, глаза стали круглыми, как у совы.

Впереди лежала растерзанная туша оленя. Алая кровь растеклась лужей, смешалась с придорожной пылью. Над оленем стоял могучий зверь. Таргитай прищурился: глазам было больно от блеска золотой шерсти.

Под тонкой кожей неведомого зверя вздувались бугры мускулов, вдоль спины шли сложенные крылья – одно чуть распустилось, обнажая длинные жесткие перья.

Лапы грифона подобрались, когти распороли тушу. Глаза были крупные, как блюдца, но располагались по бокам, как у птицы. Грифон взглянул на изгоев сперва одним глазом, потом другим.