Трое из Леса. Первая трилогия

Он содрал шкуру и выпотрошил зверька, все время держа его так, чтобы Таргитай не видел сломанной шеи и двух дыр от его клыков. Олег, разложив мешки, перекладывал травы, змеиную шкуру. Он вытащил Цвет, но солнце еще светило, и Олег делал ладонями шалашик, заглядывал в щелочку, стараясь понять, светится ли Цвет хоть малость или перестал вовсе.

Зажаренного зайца Мрак ел вяло, без охоты. Сорвал зубами пару волоконцев мяса с задней лапы, поморщился, зашвырнул в кусты. Глаза были сытые, будто за время охоты задавил что-то получше, прокусил горло, напился свежей крови, поел мяса еще горячего, дергающегося, живого…"

"– Мрак, – взмолился Таргитай, голос дрогнул, – ешь жареное! Хочешь, испечем для тебя в золе? Или сварим… Вот только отыщем ручей. Не ешь сырого!

Мрак снова отвел взгляд, буркнул:

– Это тебе опасно, Олегу… Мне – нет.

– Разве ты уже не человек?

– Люди все разные.

– Но заветы для всех одни!

Мрак сердито огрызнулся:

– Когда я волк, я – волк! Давай оставим эти трудные вопросы волхвам. Да не Олегу, а самым старым и ленивым, которые не бегут через Степь, не плывут через моря, не карабкаются по Горам. В тепле да уюте, не отрывая жирного зада от медвежьих шкур… чего только не придумаешь!

Он поднял изгоев, не дав улечься обеду. Таргитай бежал рядом с Мраком, несчастливо косился, сопел жалостливо. Мрак слишком охотно оборачивается волком… Даже среди бела дня не утерпел, дал взять верх в себе звериности, лютости. Мог бы сшибить зайца стрелой, наверняка мог! Но волчья кровь ударила в голову, зарычал, уже и сам не заметил, как помчался не на двух – на четырех, как в челюстях сладко хрустнула шея зверька, а рот наполнился горячей кровью!

Они бежали на восток, прятались от киммеров, теперь по дорогам скакали не только всадники, но медленно тащились крытые повозки, запряженные могучими волами. Всадники рыскали как волки, а повозки двигались неспешно, ибо Степь бесконечна, спеши не спеши – и за сто тысяч жизней не обойдешь…

Затаившись в густой траве, подолгу наблюдали за караванами. Повозки легкие, но колеса огромнейшие, с такими легче перебираться через рытвины, борозды, мелкие ручейки. У Степана, как помнили невры, на повозке колеса махонькие, ездил по накатанной дороге, а эти за всю жизнь дважды в одном месте не бывают. Волы мелковаты, если сравнивать с полянскими, хотя поляне – не скотари, как киммеры. Правда, от полянских быков остались на пожарище одни черепа, но неврам, людям Леса, стоит показать одну косточку, чтобы увидели зверя целиком.

За повозками обычно гнали коров. Табуны низкорослых лошадок перегоняли всадники, стада коров степенно держались от них в стороне.

Невры упорно двигались на восток. Степь была такой однообразной, что иногда Таргитаю казалось, что они бегут на месте.