Метро. Трилогия под одной обложкой

– Я поищу пойду, чем их…

– Съышь, Аътем… Я вот бошку себе съома’у уже: зачем эти гъушиъки нужны вообще?"

"– У красных спроси. Может, чтобы всем снаружи рассказывать, что метро – это и есть они? Что они в Москве – власть? Может, удар по Ганзе готовят… Получают помощь от кого-то снаружи. Техника видел какая? В метро разве осталась такая у кого-нибудь?

И тот внедорожник на Театральной, подсказал он сам себе. Они же фашистов отстреливали. В форменной химзе. Война же?

Вот: Лехе объяснил, а сам не понял. Как так можно? Как можно сорок тысяч человек или сколько там – держать под землей? Какая цель такое оправдает, интересно.

– Поднимись на крышу. Там пулемет остался. Посмотри за дорогой.

Снова проковылял мимо радиста.

– Где тут гранаты у вас?

Оружейный шкаф стоит пустой. Все по тревоге расхватали. Комнатки – в одной нары, в другой – столовая, ничего не спрячешь. Возвращался мимо пультовой – заглянул. Все огни погасли. Тишина, пыль в воздухе висит.

Одно жаль.

Вот станешь ты, Святослав Константинович, хрыч безногий, слушать оттаявший эфир, а извиниться уже не перед кем будет. А хорошо бы было добраться в Москву живым, чтобы вместе с тобой у приемничка посидеть. Вот тебе, папаша. К нашему с тобой разговору. У меня, конечно, шиза, и я, разумеется, зацикленный психопат, и уж дочурки твоей я так и так не достоин. Только на-ка, Святослав Константиныч, послушай. Слушай-слушай. Не морщись. А? Да, это Петербург. А это вот Париж. Ага, это по-английски. Точно, это Владивосток. Как это? А вот так. Вот так это, что Красная Линия черт еще знает когда запустила глушилки. Глу-шил-ки, Святослав Константиныч. Да-да. Ты-то знаешь, наверное, что это такое, в отличие от меня? А? Знаешь, а провафлил. Мы думали, они об Орден все зубы обломали, мы думали, им бункер этот сильно сдался, мы половину пацанов потеряли, чтобы только бункер к ним в руки не попал. А им, может, и дела не было до нашего бункера. У них помасштабней затея имелась. А не может быть так, Святослав Константиныч, что бункером они просто прикрывались, отвлекали нас, осадой этой изматывали, чтобы мы не обратили внимание на главное? А?

Отнял у радиста еще и маску вместо своей одноглазой, отправился на улицу. Обогнул здание, вышел к вышкам. Крепко вкопаны, корни в бетоне, еще притянуты железными тросами к земле со всех сторон. Не спилить, не раскачать. На ближней увидел лесенку из арматуры, полез вверх – посмотреть, сколько времени осталось.

Упустил, Святослав Константиныч. Глушилки упустил, «Уралы» упустил, войну прозевал. Стареешь, папец. Ты мне, конечно, можешь не верить, потому что я же зацикленный, но ты послушай, послушай эфир.