Метро. Трилогия под одной обложкой

Чтобы было, за что держаться. Вернешься – заберу.

* * *– Привет. Сашунь, только я сегодня уставший, так что можно просто чаю попить и поспать, а? Пойдем в мой кабинет.

– Хорошо.

– Эти кретины, представляешь, рванули переход на Кузнецкий мост, вся Пушкинская обрушилась, им теперь деваться некуда, а красные ничего слышать не хотят. Бардак полный. Сил нет. Портачат все, а я – разруливай.

– Я понимаю.

– Ты что тут делаешь? А? Ты подслушиваешь, что ли?! Ты кто?!

– Я…

– Это со мной. Он на прием пришел. Так скать. Приемные часы перепутал. Забираю его… Забираю!

– Перепутал я. Простите. Не в то время, не в том месте.

– Бухой, что ли?

– Конечно, он бухой! В говно он говнецкое, неужель не видно? Все, пошли давай, герой.

– Кто там?! Что?!

– Ничего, Алексей Феликсович. Ложная тревога.

– Ложжжжная. Тревооооога.

Глава 15. Шоссе энтузиастов

Поднимались с Трубной – был там и вход, оказывается, и выход. И без документов можно было на нее попасть: главное, знать, с кем говорить, при ком, и какими словами.

– Не умеешь, дурак, с людьми общаться! – сказал Артему Леха.

Он зато умел. И первоапостол он был отменный.

– Пойду с вами, – произнес он нетвердо. – Во-первых, ничего уж такого-растакого на этом вашем верху я не увидел. Во-вторых, сталкерский калым не хуже остальных, а то и похлебней будет. В-третьих, яйца у меня все равно пухнут, рентген туда – рентген сюда погоды не сделают. Полезли. Чего найдете – мне треть.

– Ты салага, – возразил сталкер, который взялся Артема везти в Балашиху. – Ты мне за урок и за химзу должен. Поэтому из того, что найдешь ты, будет половина моя, а из моего твоего будет ни хрена. Идет?

– Ну хоть так, – подумав, вздохнул Леха. – Только учи как следует!"

"Сталкера звали Савелием. У Савелия морщины шли не как у людей, а как придется: и по лбу вертикально, и ото рта вниз, и вокруг глаз крест-накрест, и вместо бровей. От носа к краям губ складки Савелию прорезали перочинным ножом, а подо лбом сделали лобзиком глубокий надпил, чтобы нос как будто сам по себе висел. Волосы у него были как бы на месте, но редкие, и череп – тоже морщинистый – через них просматривался ясно. А клыки у Савелия были выкованы из железа; не все, правда – один вообще отсутствовал. Шло ему годам к пятидесяти: хороший, значит, сталкер.

Шагать было больно: колено стреляло. И изрубцованная спина на каждом шагу терзалась так, будто вот-вот лопнет кожа и скатается трубочкой, а останется под ней одно коричневое запекшееся мясо.

Пересекли бульвары, обошли ползучие коряги стороной; миновали разоренный торговый центр подле цирка. Цирк был закрыт. Торговый центр – сожран какой-то злой плесенью. Обогнули его, спустились на парковку. Машина у Савелия стояла там.

– Как будто по магазинам прошвырнуться заехал, – гундосо поделился с ними сталкер.