Метро. Трилогия под одной обложкой

Гомер сгреб со стола рюмку и опрокинул ее махом.

Артем его поддержал.

– Табаку нет? – обратился он мимо Дитмара.

– Угощу.

– Курите в уборной, пожалуйста, – попросила Наринэ.

Артем выставил вон курицу, заперся в сортире, сел на настоящий человеческий унитаз, скрутил папиросу из вражьего табака, чиркнул, подсадил светляка на самокрутку, потянул, потихоньку выпуская из себя злых бесов. Остудиться хотелось.

Вспомнил про стену, которую грела коверная красота.

Пощупал ворс рукой: хоть прохладный? А зачем он тогда? Пропустил пальцы под ковер. Обычная там была стена, ничуть не холодная. Зачем тогда врать о ковре?

Артем дососал наскоро папиросу, утопил бычок, прислушался: не убивают в комнате никого? Нет пока. Дитмар гогочет, весельчак.

Забрался на унитаз верхом, нашарил, чем там ковер за стену цепляется, приподнял усилием и – снял.

Что он там думал найти?

Дверцу с замочком, к которой золотой ключик бы подошел? Для здешних буратин волшебная страна начинается по эту сторону ковра, а по ту – что?

Ничего не было. Голая стена была. Кирпичи, штукатуркой промазанные. С ковром повеселей просто.

Теперь надо было тяжеленный никчемный ковер обратно вешать, попадать петельками на гвоздики. Не хотелось жутко.

Артем все равно прижался к этой глупой шершавой стене – лбом, щекой. Она не помогла ему остыть. Папироса лучше помогла.

Но…

Что-то… Показалось, нет?

Он повернул голову, прислонил к штукатурному наждаку ухо.

За стеной, с той стороны, с обратной стороны тихо – выли.

Выли и орали тихо, еле-еле слышно, потому что стена была толстая, но орали дико, жутко. Затыкались ненадолго, на секунду, набрать воздуха – и снова принимались вопить. Плакали, умоляли неразборчиво, взвывали опять. Перебивались, захлебывались, и все равно опять кричали. Как будто там кого-то в кипящем масле варили: такие вопли.

Артем оторвался от штукатурки.

Что там?

Станция Шиллеровская. Это ведь на Шиллеровскую переход. И оканчивается тупиком, потому что Шиллеровская на реконструкции. Убрали казематы с Тверской, перенесли на Пушкинскую. Вот и все реформы.

– Эй, сталкер? – из-за двери Дитмара голос.

– Прихватило! Иду уже.

Артем натужился, отнял от пола двухпудовый ковер – лишь бы унитаз сейчас не сковырнулся… – и еле угадал, когда уже в руках почти не оставалось силы – куда навесить его.

Осторожно, тихо слез вниз.

В сортире вновь воцарилась глухая тишина.

Теперь тут опять можно было срать спокойно.

* * *– Ну, как тебе квартирка? – Дитмар так и торчал снаружи, видно, тоже приспичило.

– Шикарная."

"– Скажу по секрету: тут рядом еще одна есть такая же. Свободная.

Артем уставился на него.

– Социальное жилье. Доделывают ремонт. По квоте нам отдают, военным. Хотел бы в такой жить? А?

– Мечтаю.

– Ну а мы могли бы наградить героя Легиона.