Метро. Трилогия под одной обложкой

– Про карантин на Серпуховской. Про якобы неизлечимую болезнь. Про эпидемию… – Он внимательно смотрел на нее, ловя каждое движение ее губ, бровей.

– И долго ты подслушивал?! – Она зарделась.

– Никогда не делаю этого специально. Просто музыкальный слух. – Он развел руками.

– Это мой друг, – зачем-то объяснила она Леониду, кивая вслед Хантеру.

– Шикарный, – невнятно отозвался он.

– Почему ты говоришь «якобы неизлечима»?

– Саша! – Гомер поднялся со скамьи, не спуская подозрительного взгляда с музыканта. – Можно тебя? Нам нужно обсудить, как дальше…

– Позволите еще секунду? – Тот отмахнулся от старика вежливой улыбкой, отпрыгнул в сторону и поманил девушку за собой.

Саша неуверенно шагнула к нему; ее не оставляло ощущение, что схватка с обритым еще не проиграна, что, если не сдастся сейчас, у Хантера не хватит духа прогнать ее снова. Что она еще сможет помочь ему, пусть у нее и нет ни малейшего представления, как это сделать."

"– Может быть, я слыхал об эпидемии куда раньше тебя? – прошептал ей Леонид. – Может быть, это не первая вспышка такой болезни? И вдруг от нее помогают какие-нибудь волшебные таблетки? – Музыкант заглянул ей в глаза.

– Но он говорит, что средства нет… Что придется всех… – пролепетала Саша.

– Ликвидировать? – закончил за нее Леонид. – Он… Это твой чудесный друг? Вот уж не удивлюсь. Слова не мальчика, но дипломированного врача.

– Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, – музыкант положил руку на Сашино плечо, наклонился к ней и легонько дохнул ей в ушко, – что болезнь лечится. Есть средство.

Глава 15. Двое

Старик сначала раздраженно кашлянул, потом сделал большой шаг к ним.

– Саша! Мне нужно с тобой поговорить!

Леонид, подмигнув девушке, отстранился от нее, с показной покорностью передавая Сашу в руки Гомера, и отошел в сторону. Но та уже не могла думать ни о чем другом. И пока старик ей что-то объяснял, убеждал, что Хантера еще можно уломать, что-то предлагал и о чем-то упрашивал, девушка смотрела через его плечо на музыканта. Тот на взгляд не отвечал, но летучая усмешка, блуждавшая по его губам, говорила Саше: он все видит, все понимает. Она кивала Гомеру, готовая согласиться со всем, лишь бы оказаться наедине с музыкантом еще на минуту, дослушать его до конца. Лишь бы самой поверить, что лекарство существует.

– Я сейчас вернусь, – так и не утерпев, обрубила она старика на полуслове, выскользнула и подбежала к Леониду.

– За добавкой? – встретил он ее.

– Ты должен мне сказать! – Она больше не хотела с ним играть. – Как?!

– С этим сложнее. Я знаю, что болезнь излечима. Знаю людей, которые с ней справлялись. И могу тебя к ним отвести.

– Но ты говорил, что умеешь бороться с ней…

– Ты меня неверно поняла. – Он пожал плечами. – Откуда мне? Я просто флейтист.