Командир. Трилогия

Вдоль остальных стен стояли простые, добротные лавки, на которых сидели пара мужиков и писавших что-то, держа в одной руке доску с листом, видимо бумаги, со свету точно сразу и не определишь, белеет, значить бумага. А во втором птичье перо, гусиное, решили реконструкторы, в соответствии с канонами классики.

За правым бюро стоял молодой мужчина на вид около 25 лет, роста примерно не выше 165 см., среднего телосложения светловолосый, с аккуратной бородкой и усами, которые недавно подравнивались, волосы не выпирали, а лежали ровно. Одет он был по местным меркам, как уже успели узнать попаданцы, не богато, но добротно, как средней руки купец или зажиточный горожанин. Приведший их пищальник обратился к нему:

-Вот Трифон это и есть заморские кавалеры, о которых я тебе сказывал, что с наместником хотят встретится.

Трифон отложив перо, соизволил обернуться к ним и окинул их явно снисходительным взглядом. Произнес:

-Кто такие, к кому?

Черный мгновенно просчитавший этого писаришку, благо опыт общения с подобными типами у него имелся еще по 20 и 21 веках. Быстро, ни страж ворот, ни сам Трифон, ни кто-либо из находящихся в комнате не успели среагировать, преодолел расстояние разделавшие его с писаришкой, сграбастал его двумя руками за грудки и приподнял в воздух, на уровень своего лица. Благо веса в том было килограмм 70 не более. Зарычал ему прямо в лицо:

-Смерд, ты как с боярами песьий сын разговариваешь. Запорю.

После чего, сдерживая бросок, легонько отбросил от себя на стену обомлевшего от страха и неожиданности Трифона, развернулся и не спеша пошел к двери. Бросив, стоявшим около двери одноклубникам.

-Пошли братья, нам здесь делать неча. Видимо прямо на Москву идти надо, к государю. А что без разрешения пройдем по землям его. То думаю, он нас простит, государь милостив, когда мы обскажем ему как нас в Гдове приветили и поруху чести боярской нанесли.

Он специально немного задержался в дверях, когда услышал за спиной какой-то сип. А потом голос пищальника."

"-Обожди боярин, не гневись, смени гнев на милость. Трифон обознался сослепа, челом бьет, прошение просит. Обскажи ты ему за ради господа свою нужду. Он чем может с радостью поможет. Так ведь Трифон.

Черный обернулся и увидел, что Трифон немного отлипнув от стены, что-то сипит, утвердительно маша головой на слова пищальника.

-Ладно, окажу я ему милость. Доведу до него своё дело.

И в третий раз повторил свою легенду, опять же с просьбой встречи с гдовским наместником и обсуждением с ним условий перехода на воинскую службу Московскому царю и оплаты за неё. Трифон слушал, выражая своим лицом готовность услужить боярину.