Командир. Трилогия

На южной и юго-западной границе так же было не спокойной. В весной этого года крымский мурза Дивей с войском вторгся в Северскую землю и осадил город Рыльск. Крымцы по своему обыкновению разорили посады и окрестности, но так и не смогли взять штурмом сам город. Русский гарнизон отразили все вражеские приступы. В августе того же года, тот же самый Дивей-мурза, с трехтысячным войском прорвался 'на Потегу'- через Потежный лес, тянувшийся между Тулой и Зарайском по левому берегу реки Осетра и взяв полон ушел в степь. Московские воеводы настигли татар на Дону, но Дивей-мурза приказал перебить 'полон' и сумел оторваться от преследования. Весь год двадцати тысячная татарская орда кочевала в непосредственной близости от русской 'украины', готовая мгновенно налететь на беззащитные поселения русских, при малейшей возможности. Соответственно и за ней присматривали порубежные отряды русской кованой конницы поместного ополчения."

"В январе 1560 года произошел окончательный разрыв уральских бояр с их московскими покровителями, царевыми ближниками, окольничим Алексеем Федоровичем Адашевым и царским духовником Сильвестром. Размолвка, окончившаяся разрывом всех отношений, произошел из-за их отказа содействовать открытию в Петрограде Петроградского университета. И если первый просто потребовал передать ему полностью всю соляную компанию и тридцать тысяч ефимок, на что получил соответственный отказ от Граббе, выступающего на этих переговоров от имени 'витязей'. То поп без затей отказал в помощи без каких-либо объяснения причин. Хотя из его высказываний, в ходе беседы, Александр сделай однозначный вывод: протопоп прости мстит им за отказ поддержать его в его противостоянии с митрополитом Макарием. Но нет худа без добра. Буквально весной оба они впали в немилость, да так, что в мае 1560 года Адашев был вынужден добровольно оставить царский двор и отправится в почётную ссылку в Ливонию третьим воеводой большого полка, предводимого князем Мстиславским и боярином Морозовым. Сильвестр так же добровольно-вынуждено покинул Москву и подстригся в монахи в Кирилло-Белозерский монастырь, затем его перевели еще дальше на север, в Соловецкий монастырь.

По весне как будто 'прорвало плотину' и в уральский анклав хлынул огромный поток переселенцев. Основная часть переселенцев шла с Московской Руси, но не мало пришло и с Литвы, убежав от все возрастающего шляхетского гнета и гонора, идущих из соседней Польши. Крестьянские семьи прибыли, как с северных земель Литвы, из Белороссии, там и с левобережья Днепра, с Черниговшины и Киевщины. Однако не меньше крестьян, даже одиноких молодых парней, сбежало от панского гнёта и с Правобережья Днепра из Подолья и Галицко-Волынских земель.