Командир. Трилогия

Докладывающий адмиралу о выявленных фактах Воротынский, делая выводы, не сдержал своего удивления:"

"-Таким образом, Командир эта гоп компания пыталась дважды поиметь деньги, при закупке, закупили дешевое дермо, а отчитались как за первосортный и дорогой товар, и хотели получить страховку за погибшее судно и груз. Если бы мы не перехватили карраку, то теперь бы уже все пассажиры с рабами и большей частью команды были бы покойники. По моим подсчетам эти ухари могли прибрать в свои карманы более миллиона песо серебром. Только страховки полмиллиона, да на закупке товара сэкономили более четырехсот тысяч. Тех же рабов тоже не на аукционе покупали, видно по случае по дешевке прикупили, а отчитались на все сто десять тысяч песо. Туда же до кучи и плату с пассажиров за перевоз приплюсуем, хоть и не большая, но то же денежка. Вот и получаем немного больше ляма. Я вот в нашем времени смотрел на жуликов и удивлялся, откуда их так много развелось. А здесь смотрю такие же жулики, то же самое делаю, как и у нас, и то же их до х...а.

-А что удивляться Миша. Все эти мошеннические схемы придуманы не в наше будущее время и не в настоящее время, а ещё черт знает когда, при царе Горохе. И работали, работают и будут работать. Только несколько видоизменяясь, усовершенствуясь, дополняясь, в соответствии со временем. Я вот вспомнил у нас случай был в Питерском РУБОПе...

Но рассказать воспоминания Мечеславу не выпало, в это время в дверях кабинета показался Семенов, с очередным докладам о проделанной работе. И разговор с главой службы государственной безопасности, в том числе и воспоминания, пришлось свернуть. Напоследок, посоветовав главному сыскарю 'витязей', по внимательней ознакомиться с вынутыми из сундука капитана бумагами и отобрав нужные для Брусилова, переправить их к нему. Добавивь к ним собственноручно написанными показаниями капитана и его приближенных из команды."

"Приняв слова Командира о показаниях к исполнению, Михаил приступил к их фактическому воплощению на бумаге. И уже через два с половиной часа капитан и боцман, оказавшиеся грамотными, усердно и даже радостно, собственноручно писали чистосердечные признания и явки с повинной, описывая в них не только мошенничество с карракой, но и другие известные им факты воровства их подельников. У остальных приближенных матросов, так же 'проснулась совесть', и они рвались дать показания, с фиксацией их слов на бумаге и даже ссорились, за промедление их сотоварищей при поставке на каждой странице, под их показаниями, отпечатков больших пальцев правой руки. Так жаждали они оказаться в зиндане, подальше от этого приземистого каменного здания, примостившегося под боком у двухэтажного здания штаба.