Командир. Трилогия

Но среди освобожденных рабов имелись и старики и калеки, которые влачили жалкое существования в кочевьях, живя впроголодь, ходя весь год в каких-то отрепьях и выполняя самую грязную и неприятную работу. И то над ними всегда висела угроза смерти от хозяина. При любом ухудшении положения степняков этих рабов могли убить или просто выгнать из становища в степь на смерть. Вот и решили отмыть, подлечить, подкормить таких людей и назначить их старшими в становища, можно было и желательно группами по два-три человека, с установлением между ними строгой иерархии. И пригляд есть и спуску своим бывшим хозяевам они не дадут. Но самим старикам и калекам не справится с работой табунщика и иной хозяйственной деятельности по становищу из-за своего физического состояния. Вот и предложили холопам мужикам, ливонским полоняникам, работающих в шахтах, карьерах, кирпичных заводах, перейти на другую работу. Переселиться в степь на освободившиеся места и взять в жены, оставшихся без мужей ногаек. В основном на этих предприятиях работали бывшие кнехты, отказавшиеся поступить на службу к попаданцам, монахи, купцы и прочие бюргеры, а так же часть экипажей захваченных кораблей, отказавшихся в Ливонии перейти на службу новым хозяевам и рыбачки-пираты покойного Якобе фон Таубе из замка Пуртсе. Подумав, многие согласились, таких набралось более тысячи человек. Отдельно отобрали добровольцев из бывших моряков и рыбаков фон Таубе, согласившихся перейти на службу к питерцам на строящиеся и имеющиеся суда. Таких набралось еще порядка трех сотен. Их тут же вывели с работ, заменив в двойном размере пленными ногаями, и отправили тысячу будущих табунщиков под руководством своих управляющих становищ, стариков и калек, к местам новой работы и жительства, к своим новым семьям и обучению, новым навыкам и умениям необходимых пастухам- табунщикам в степи. Управляющим становищ и их замам и помощникам кроме непосредственных обязанностей по управлению семьями пастухов- табунщиков, строго предписывалось наблюдать, чтобы жены и мужья выполняли свои супружеские обязательства друг перед другом, общались между собой только на русском языке, правда соответствующему 16 веку, чтобы на этом же языке общались между собой и другие обитатели становищ - дети, подростки и старики. Все необходимые им полномочия, управляющим и их людям, были предоставлены и подкреплены воинской силой всего анклава.

Эксперимент удался, уже через год, в становищах редко можно было услышать ногайскую или немецкую речь, правда русская речь обитателей семейных стойбищ была с чудовищным акцентом, с вкраплениями ногайских понятий, что поделаешь, специфика деятельности и немецких слов, вот с ними управляющие боролись.