Командир. Трилогия

С редким вкраплением темных бурунов открытой воды, мелькавшими на льдинах и в их мешанины веток кустарников, деревьев и целых древесных стволов. Хотя причина тревоги была выяснена, и не представляла ни какой опасности расположенному на яру поселению, люди, толпившиеся на стене, не уходили. Смотрели на завораживающую картину буйства воды у их ног. Вид проплывающих мимо, громоздящихся с треском друг на друга льдин, притягивал взгляд, не отпускал его. Только после не однозначных напоминаний руководства, с использованием слов 'русского командного', об остановившейся работе, взрослые зрители покинули боевой ход и разошлись, приступив к делу. А детишки так и проторчали на ветру, до самого вечера, смотря на проносившуюся под яром белую ледяную ленту, периодически кидая в неё камни, пытаясь забросить их как можно дальше от обрыва в реку. На следующее утро сплошного ковра битого льда на Яике уже не было. По руслу проплывали разрозненные, в основном не большие льдины, вперемешку с ветками и прочим прибрежно-лесным мусором. О вчерашнем напоминали только лежащие на обоих берегах искрившиеся на ярком весеннем солнце своими гранями льдины, да заторы этих же льдин, в устье Сакмары и в затоне под яром. Утром 5 числа освободилась от ледяного плена и Сакмара, весело неся свои темные, замусоренные воды навстречу Яику. А лежащие льдины еще долго таяли под солнцем, некоторые из них, лежащие в тени продержались почти до конца апреля."

"Ярило разгулялся во всю, согнав снег не только с возвышенностей но и в степи. Снежные кучки сохранились только на южных склонах оврагов и логов, где они смогли спрятаться от жарких лучей светила. И в степь пришла распутица со своей подругой грязью. Выгнанные на пастбище волы, коровы и овцы просто ложились на землю и сами не могли подняться на ноги из-за налипающих на них глиняных 'башмаков'. Их приходилось поднимать, очищать копыта от 'обуви'. Но вскоре они опять ложились и операция повторялась снова и снова. Кони с трудом передвигали ноги с налипшими на их копыта комьями грязи, но хоть как-то, особенной степные, могли передвигаться по степи в поисках прошлогодней травы. Но использовать их в качестве средства передвижения было невозможно. В этом случае лошади сами не могли поднять ног из-за налипающих на них глиняных 'башмаков' - не то что волочь что-либо за собой. Грязь налипала на колеса в таких количествах, что в крутящемся коме грязи узнать изделие человеческих рук было совершенно невозможно. Приходилось постоянно очищать колеса от глины, просто обрубая её саблями или кинжалами. При попытках ступить на землю обувь всадника едва ли не вмиг обрастали такими же бурыми комьями, да так, что потом у него не хватало сил забраться, назад в седло. Та же самая беда поджидала и пешехода.