Командир. Трилогия

Но что делать с этим чувством тревоги. За это время около ворот скопилась уже не маленькая толпа народа и на дороге стояли уже не менее шести возов, один по виду принадлежал какому-то зажиточному господину. Который выйдя из него и усмотрев на стене лицо сержанта закричал:

-Фриц, Фриц Дорн, это я господин Генрих Миллер, управляющий мызы барона фон Тизенхаузену. Ты что не узнаешь меня?

А господин Миллер. Приветствую вас. Почему это я вас не узнал, даже очень узнал.

-Так чего ты закрыл передо мной ворота?

-Это не перед вами господин Миллер. А вот перед этими господами кнехтами.

-А что господин епископ находится в состоянии войны с орденом?

-Нет, слава богу. Но вы же слышали, что московиты взяли штурмов замки Раквери и Тоолсе и разграбили городки около них.

-Конечно слышал, иначе зачем я бросил бы мызу и стал искать убежище в монастыре? А ты не пускаешь меня. Ждешь, пока не появятся московиты и не ограбят и убьют меня.

-Что вы господин Миллер, что вы. Эй вы, сыны греха живо открывайте ворота и впускайте этих доблестных воинов и господина Миллера.

Слова Миллера и стали той соломинкой сломавшей хребет верблюду сомнения сержанта. А зря. Надо было бы послушаться своего внутреннего голоса. И больше сержант, переживший этот штурм и впоследствии перешедший на службу тем, кто захватит монастырь, свято слушался своего внутреннего голоса и прожил до 79 лет, умер дома в постели в окружении детей и внуков.

А пока ворота медленно со скрипом открылись, в них въехал стоявшим первый воз с семьей серва и привязанной сзади к возу тощенькой коровёнкой. Вместе с возом протискивались и пешеходы. Всадники по трое в шеренге въехали в ворота, проехав на территорию монастыря. Вдруг часовой, стоящий на надстенной наблюдательной вышке закричал, указывая рукой вперед на дорогу: - Московиты! Московиты! Закрывайте ворота! Конница московитов! Их рыцари-бояре!"

"Кнехты воротной стражи попытались, закрыт ворота. Да куда там. Услышавшие крик караульного, возничие, стегнув лошадей, рванулись в ворота, хоть, слава богу, ни один воз не опрокинулся, и не сцепились колесами. Все же существовал шанс успеть закрыть ворота до того как ужасные московитские бояре доскачут до них. Но окончательно похоронили надежду закрыт ворота, сошедшие с ума орденские кнехты. Которые вдруг стали рубит мечами кнехтов привранной стражи и отстреливать из, оказывается заранее взведенных арбалетов, находящихся на стенах кнехтов епископа. Один их болтов и прилетел в лоб сержанту. По какому-то необъяснимому случаю, он не пробил шлем, и даже не сломал ему шейные позвонки. Но от удара сержант потерял сознания, а когда падай, то добавил своим многострадальным мозгам сотрясения, ударившись головой о камни боевого хода стены.