Истребители. Трилогия

Пока сержанты торопливо поглощали последние запасы ефрейтора, начал рассказывать свои повествования, с того момента как на своем У-2 вылетел утром двадцать второго июня на поиски севшего на вынужденную самолета капитана Ильина. Держался я строго выверенной с Никифоровым версии, так что старался не говорить лишнего. Но вот про Брестскую крепость рассказал, как мол встретил израненного красноармейца который шел из крепости за помощью и на последнем дыхании рассказал как дерутся там защитники. Это произвело впечатление, и немалое. Кстати, несмотря на то, что я доложил Павлову о крепости, никаких действий от него так и не дождался. По крайней мере, я о них ничего не слышал.

– …ну вот меня и подловили на уходе. Удар, и винт замер, пришлось планировать и садиться на вынужденную, – закончил я рассказ.

– Да, у нас все смотрели как вы сбивали этих гадов. А один представляете падал прямо на машину нашего дивизиона. А она полная снарядов была. Мишка, водитель, на подножке стоял, смотрел за боем, а как увидел что самолет на него падает, так в кусты сиганул, что мы его только через полчаса нашли, он километра два отмахать успел, – влез в мой рассказ ефрейтор.

– А «юнкерс» что, в машину попал? – спросил Горкин.

– Да не, мимо пролетел, в лес упал, там и взорвался, – отмахнулся ефрейтор."

"– Ладно, давайте распределять дежурство. Значит так, часы у кого-нибудь есть? Нету? Тогда воспользуемся моими. Первым Горкин. Охранять: машина, самолет, шесть человек. Время дежурства два часа. Подъем в шесть утра. Выполнять.

Распределив сержантов на пять смен, я спокойно лег спать. Ни себя, ни ефрейтора, в дежурство я не включил, пусть молодежь подежурит.

– Дежурный. Обеспечить соблюдение светомаскировки и тишины на охраняемом вами объекте, – приказал я сонным голосом. Бормотание со стороны сержантов, обсуждаемых мой последний бой, а вернее представляя себя на моем месте, сразу утихло.

– Товарищ старший сержант, шесть утра, – разбудил меня утром сержант Булочкин.

Зевнув, я приподнялся на руках, и отлипнув от ранца парашюта, который обнимал всю ночь, огляделся:

– Подъем!

Сев на парашют, я намотал портянки и одел сапоги. После чего встав и вбив ноги до конца, направился к кабине грузовика, где слышался могучий храп.

– Просыпайся ефрейтор. Подъем, – сказал я ему хлопнув по плечу.

Громко всхрапнув, он стал вытирать глаза, после чего выглянул из машины.

– Что уже утро, товарищ старший сержант?

– Утро-утро, – подтвердил я рассматривая лесную дорогу, а вернее ширину.

– Малютов. У тебя точно инструментов нет?

– Ну что-то есть, но так… Мало, – смущенно сказал ефрейтор.

– Доставай, плоскости снимать надо, не проедем мы тут, узко.

– Сейчас достану, – кивнул он и стал копаться в инструментальном ящике.