Истребители. Трилогия

"

"– Вот, товарищ гвардии подполковник, ваш обед, – поставила поднос и стала расставлять тарелки девушка-официантка, с лицом знойной красавицы и телом Афродиты. Было видно, что не смотря на молодость цену она себе знала.

– Спасибо. Так что у вас там произошло? – продолжил Покрышкин разговор, мешая сметану в щах и беря кусок нарезанного ржаного хлеба. Я с тоской посмотрел на его обед, мне такого нельзя, летчикам запрещено есть подобную еду. Комполка же мог себе это позволить, если не собирался в ближайшие дни летать.

– Да что, шли на место сбора, как Голубя атаковала пара, одну подранили, лейтенант за ним, добил. А я ведущего перехватил, тоже в землю вогнал, а тут вторая пара. С Жуковым схлестнулись. Тот меня бросил решил силушки молодецкой показать.

– Молодой еще, службы не знает, – промычал согласно Покрышкин.

– Угу. Ты десерт будешь?

– Конечно, и убери руки от моего, ворюга.

– Тогда я еще закажу. Зоя! Еще блинов с медом! Спасибо.

– Я все спросить хотел, завтра вылетаешь, не споешь тут песню про штурмовиков, что два месяца назад по радио исполнял? И кстати когда она выйдет на пластинках? А то уже четыре пластинки выпустил, а этой в них не было.

– На пластинках я ее не записывал, а спеть, почему нет?

– Знаешь… ты изменился, – через пару минут, когда я доедал третий десерт, негромко сказал Покрышкин. В это время в столовую как раз ввалилась очередная партия жаждущая утолить голод, поэтому он и понизил голос.

– Изменишься тут. Война, считай один год за пять. Да еще Академия эта… Вы себя ведете недостойно старшего офицера, будем переучивать, – передразнил я одного из своих преподавателей.

– Я смотрю переучили.

– Кишка у них тонка, вон, когда Ваське Сталину полковника обмывали, ни одного слова ни сказали, а когда я со своими однополчанами в ресторан завалился так давай брюзжать, мол, недостойно.

– Они правы.

– Не в этом случае, это парни, с которыми я воевал. Да будь я генералом, а они сержантами ничего бы не изменилось. Они боевые товарищи, и ничего тут не поделаешь.

– Тут ты прав.

– Угу. Держатели старых традиций, – брюзжал я, – помнишь, как летом сорок второго погоны вводили?

– Еще бы!

– Вот эти больше всех возмущались, а когда с фабрики вышли офицерские погоны, так первые их нацепили.

Вечером выйдя из земляки, где с Линьковым обсуждал маршрут полета, ко мне подошел один из двух контрразведчиков. Старший, из них.

– Товарищ гвардии подполковник, можно вас на минутку?

– Да конечно, – изменив маршрут я направился за ним, вместо того чтобы идти к опушке, где готовили импровизированную сцену. Мое обещание спеть, было воспринято серьезно.

Мы просто отошли в сторонку где мало кто ходил, и остановившись под тенью берез, разговорились.