Истребители. Трилогия

Не задерживай движенья –

Казаку кричит…

…По берлинской мостовой

Снова едет верховой,

Про свою любовь к дивчине

Распевает так:

«Хоть далеко синий Дон,

Хоть далеко милый дом,

Но землячку и в Берлине

Повстречал казак…»

Казаки, казаки,

Едут, едут по Берлину

Наши казаки.

Казаки, казаки,

Едут, едут по Берлину

Наши казаки.

(Солодарь Ц. – Покрасс Д.)

– Как вы слышали, записывал песню вместе с хором. Помогли ребята студенты, у них был хор, и как вы слышали спели они очень даже неплохо. Мое время заканчивается, но сказать я успею. Запомните, мы русский народ, непобедим. Победа будет за нами!

Когда я сел, через распахнутую водителем дверцу, в машину, то обнаружил что, во первых это другая машина, спутать было не трудно они были одинаковы, во вторых на переднем сиденье сидел Никифоров.

– Ну что, хорошо замаскированный «шпиен»? Товарищ Берия ждет тебя, пора поговорить!

Известие я встретил без улыбки, только кивнул. Этот вызов я ждал постоянно, и сейчас испытал облегчение. Ожидание – самое тяжелое в жизни, закончилось.

– Вопрос можно?

– Задавай."

"– Зачем меня выпустили в прямой эфир без записи? Могли же просто запись сделать, и все. В любое время в эфир.

– Здравствуйте, товарищ комиссар государственной безопасности! – рявкнул я, входя в кабинет наркома.

Секретарь пропустивший меня, поморщился, но ничего не сказал. Никифоров зашедший следом, вытянувшись, молча встал у стены рядом с дверью, изобразив статую.

– А, товарищ Суворов, проходите, – положив трубку телефона, приглашающее указал на стул Лаврентия Павлович.

Обстановка была довольно напрягающая, я знал о чем они будут спрашивать, и знал что буду отвечать. О своем иномирном происхождении, я собирался молчать.

– Давайте, товарищ Суворов я буду говорить, а вы будете слушать.

Молча кивнув, я вопросительно посмотрел на наркома. Говорил он не жестко, как будто допрашивал, а спокойным голосом друга, это расслабляло, причем заметно.

– Когда поступила информация о вас, мы пытались навести все справки какие только можно. Сперва, этим просто некогда было заниматься, враг рвался к столице, захватывая все больше и больше советских территорий. Однако, когда фронт более-менее нормализовался мы вернулись к вашей биографии. К этому времени вы стали известным летчиком, командиром, орденоносцем. Ваши победы с жаром обсуждались в каждом истребительно полку. Даже возник лозунг, «Все равняемся на лейтенанта Суворова». Однако сбору информации это не мешало. К сожалению, вы попали в госпиталь, и врачи не давали вам шансов выжить. Вы не знали? Что ж, скажу, нога опухла, грозила гангрена, но хирург не смотря на возможность сепсиса вскрыл рану нашел гнойник и вычистил ее. Так что вы выжили. Продолжим… Все, что вы рассказывали в той или иной степени оказывалось правдой.