Истребители. Трилогия

И Серебристый и Иванов выжили. Бойцу ничего, ни царапины, щит орудия да ящики из-под снарядов защитили его, сержант получил осколочное в руку. Костюченко этого не заметил, думал, что они погибли. Иванов повел сержанта в тыл, на середине пути Серебристый свалился из-за сильной потери крови. Иванов побежал на помощь. В это время на позиции которую уже покинули не только наши бойцы, но и немцы осматривавшие ее, появились особисты с Костюченко, они подтвердили в рапорте что танки действительно горят на дороге и все что сказал Костюченко правда, после чего направились обратно, где и обнаружили сержанта Серебристого, который в этот момент пришел в себя. Он немедленно получил прикладом в челюсть и сапогами по ребрам. Иванов вернувшись сержанта не обнаружил, поискал вокруг, вдруг тот отполз в кусты, после чего направился в тыл. Где случайно повстречался с особистом на мотоцикле, сержантом если не ошибаюсь. Тот стоял на опушке и пытался завести технику. У них это не получилось, и бросив машину они лесами направились в тыл, по пути разговорившись. Оказалось этот сержант был из того самого особого отдела куда прибежал этот «герой». Сержант быстро понял в чем дело и объяснил Иванову, решив разобраться с эти делом как только они выйдут к своим.

Дальше просто, они наткнулись на немцев, короткий бой. Сержант погиб, а Иванов с тяжелыми ранениями смог отбежать в сторону, где и повстречался с разведчиками капитана Климова. Те отнесли его в свое подразделение, а вечером с ним повстречался я. Через полчаса, когда я возвращался обратно, Иванова на месте не было, его отнесли к братской могиле, что выкопали неподалеку. Вот и вся история. Кстати, товарищ майор. Я не только это вспомнил, но и кое-что другое. Нужно поговорить наедине.

Санитары осторожно сняли меня с моей импровизированной трибуны, ковыляя к выходу, я слышал за спиной все нарастающий гул недовольства. Боюсь как бы этого «героя» не расчленили, в госпитале были только фронтовики.

– Держите, – протянул я майору медаль, остановившись в коридоре разжав окровавленную ладонь. Я так сжимал руку, что острия звездочки прокололи кожу на ладони, вызвав немалое кровотечение.

– Я думаю, вы разберетесь с эти делом. Ее должен получить тот, кто действительно заслужил.

– А если его расстреляли? – спросил Архипов, принимая звездочку.

– Нет. Иванов сказал, что сержанта загрузили в машину и отправили в тыл. Жив он, должен быть жив.

По пути до палаты, я думал только об одном. Где был я, и где шел бой. Дело в том что дивизион дрался тоже в Белоруссии, только в трехстах километрах от того места, где мы встретились с группой капитана Климова. Только это слабое звено в моем рассказе.