Кащей. Трилогия

В голове немного прояснилось, желание попеть в хоре поблекло, уступив место проблеме противного сока, который все прибывал и прибывал.

Ворона принялась отплевываться, не разжимая клюва.

— Что ты делаешь? — услышала она голос бронтокряка.

— Фок фыфлефыфаю! — сквозь клюв ответила ворона.

— Аааа… А я думал, ты сок выплевываешь! — отозвался бронтокряк.

— Я и фофою, фто фок фыфлефыфаю!

— Ты серьезно? — не поверил бронтокряк. — Где ты его взяла? Стой, я понял: ты ветку прокусила!

— Угу! — подтвердила ворона.

— Челюсти качала? — восхитился бронтокряк.

— Ну, тяжести в клюве носила стабильно, по нескольку раз в день.

— А при чем здесь качели? — ворона выплюнула ветку, сообразив, что зубы больше не поют, а громко и некультурно чавкают. — Поймали кого-то!

— Главное, что не меня, — отозвался бронтокряк. — Кому так не повезло?

Они осторожно высунули головы. Зубы строились в ряд; первые, пережевав, улетали по своим делам, передавая обед следующим по очереди. То, что когда-то было живым существом, сейчас напоминало комок перьев, окрашенных в красный цвет. Зубы довольно щелкали, и казалось, этому не будет конца. Очередь уходила за линию горизонта, сливаясь с верхушками деревьев.

— Кошмар! — прошептала ворона. — Сколько их?

— Много! — отозвался бронтокряк. — На всех хватит!

— Я только сейчас заметила, что говорю как-то странно.

— Ничего странного. Так всегда бывает, когда приближаются зубы. Таким образом мы и узнаем, что они прилетели. Мы говорим по-прежнему, но наша речь по сравнению с пением зубов выглядит грубо и некрасиво. Потому и кажется, что речь не такая.

— Что-то я устала сегодня, — пробормотала ворона. — Сделаем перерыв на несколько… часок-другой… хрррррр…

— Во дает! — изумился бронтокряк. — Мне бы так!

Зубы над головой умолкли, и жители леса постепенно приходили в себя. А пока они пели, в километре от вороны лиса лежала на траве и с удовольствием их слушала. Пели очень красиво, но ничто на свете не могло заставить лису подняться. Столько всего навалилось. Лиса была измотана донельзя, и сил не было даже встать и посмотреть. Просто лежала и слушала.

Крестьяне больше не спорили. Убедившись на собственном опыте, что с вампирами шутки плохи, рано поутру они собрались и тронулись в столицу. От вчерашних победителей осталось намного меньше, чем было ночью: вампиры успели покусать большинство селян, и покусанные тихо сгорели в собственных постелях с первыми лучами солнца. Осталось всего восемь человек.

Они с грустью смотрели на деревню, наполовину превратившуюся в пепелище и кое-где все еще дымившуюся. Артем и Ярослав пожелали им удачи и тронулись в противоположном направлении — спасать царевну. Какие бы неприятности ни случились, забывать об основной цели путешествия не следовало.