Ааргх. Трилогия

А что-нибудь более вразумительное?

Что я мог ей ответить?… В сущности, она вполне могла бы и просто стоять надо мной молча живым упреком, я и без того прекрасно знал, о чем она хочет меня спросить. Только внятных ответов от этого знания отнюдь не прибавлялось.

Я постарался забиться под стойку еще глубже и разместиться там с максимальным комфортом. Вышло примерно так же, как если бы рыцарский конь попытался поудобнее угнездиться на насесте, прячась от хозяина в курятнике с непоколебимой уверенностью, что не заметят.

— Ты обещал познакомить меня со своей мамой.

Угу, было дело. И не просто обещал, банально сотрясая воздух, а намеревался представить Сун маме как девушку, за которой… с которой… В общем, все, как всегда: хотели как лучше, а получилось опять не то время, и не то настроение, и не то место.

— Значит, твоя мама была против?

О-о, а вот это еще мягко сказано! Я осторожно коснулся большой шишки у себя на затылке, куда она с размаху приложила меня кочергой, едва я высказал робкое предположение о перспективном романе с самой уродливой наемницей.

— Это из-за моей… внешности? — В голосе Сун скрежетнул металл, и мне окончательно расхотелось высовываться.

Тем более что она была неправа, мама взбеленилась от одного факта, что моя избранница — человек! С ее точки зрения, каждый народ должен плодиться и размножаться исключительно в рамках своего собственного подвида. Я имел дурость не согласиться, за что и получил по башке, ну и обещание проклясть меня на месте, если не подберу себе невесту из наших, деревенских…

— Ладно, не прячься, — наемница обошла стойку, присела на корточки и щелкнула меня по лбу, — я тебя нашла! Можешь не отвечать, суду и так все ясно. Поживем изгоями?

— Гр-р-р, — радостно согласился я.

— Но, но! — Она резко пресекла мою попытку пообниматься. — Судя по всему, у нас на носу новое героическое деяние. Вот вернемся живыми, тогда и определимся с деталями. И с твоей мамой тоже…

— А сейчас? Пока никто не видит.

— Не видит кто чего интересного тут? — Снизу из-за стойки мигом высунулись две любопытные гномьи физиономии.

— Увы, — Сун одарила меня самой сияющей улыбкой, тут же обернувшись к Турому и Нетурому, — в походе положено обходиться без телячьих нежностей, это охлаждает боевой пыл остальных. Но сейчас, пупсики, вы оба можете подойти поближе, и я вас потискаю!

Бородачи прыснули в разные стороны так, словно были должны ей денег. Легкокрылая муза романтики упорхнула, пришлось вставать, прятать книжку за пазуху, вылезать на свет и в очередной раз примирять своего шибко умного хозяина с окружающим миром.