Ааргх. Трилогия

Мне оставалось лишь честно рассказать ей все, что я знаю…

— Ты думаешь, Жрец Зла заколдовал меня, убил Карланиуса, нанял убийц и превращал меня в дракона, чтобы творить свои черные дела?

— Ну… где-то… примерно так… я могу ошибаться в деталях.

— Малыш, это самая несусветная чушь, которую я только слышала! А уж поверь, всякой плохо проваренной дряни мне пытались вешать на уши едва ли не через день…

— Знаю, — досадливо отмахнулась Сун. — И это единственная причина, по которой я тебя выслушала. Ааргхи не умеют врать. По крайней мере, врать так талантливо и изобретательно, чтобы поверили…

Она развернулась и молча пошла догонять остальных. Я, как теленок, двинулся следом. Мы почти догнали их, когда она заговорила:

— Весь твой рассказ похож на горячечный бред. Меня смущает только одно — я дико устала… невероятно… Словно на мне месяц кто-то ездил и ставил в стойло, не снимая узды и седла. Ловлю себя на том, что сплю на ходу. Такого никогда раньше не было. И этому должно быть разумное объяснение…

— Еще «ящерка», — напомнил я. — Такая же, какую тебе в свое время «подарили» ведьмы. Тот парень говорил, что Жрец Зла отметил «ящерками» их пятерку. Думаю, что это не просто так.

— У тебя не появилась новая татуировка?

— Хочешь посмотреть там, где я не изогнусь, чтоб разглядеть?!! — резко обернулась она, шипя, как дикая кошка.

— Просто спросил. На всякий случай. Чего сразу кидаться-то…

— Плохие воспоминания… слишком плохие… не заводи…

Вот тут я с ней согласен. Лично мне пришлось проносить эту татуировку не больше суток, и то невероятная боль, причиняемая «ящеркой», так врезалась в память, что я невольно вздрагивал, даже видя хвостик скользнувшей меж камней безобидной рептилии. А ведь Сун промучилась с ней гораздо дольше. Хорошо, что это клеймо боли навеки стерто и с ее, и с моей кожи.

— Извини. Была неправа. Ты тут и в самом деле ни при чем, — наконец определилась наемница и предложила разумный компромисс: — Так, ребята, раз уж вы меня украли, то по крайней мере заплатите! Девочке всегда надо что-то кушать, а зарабатывать мечом у меня получается хуже, чем все, о чем все вы думаете. Короче, с вас два золотых!

— Гр-р… — неуверенно отступил я.

— Деньги, Малыш. — Сун требовательно протянула ладонь.

У меня язык онемел и тихо уполз в такое место, что, не краснея, назвать не получится. Тем паче что врать-то не приходилось, денег не было уже ни у кого — ни у нашего графа, ни у Эландера, ни у хозяйственных гномов. Возможный вариант складывался всего один.

— Деньги у Эшли, — беззастенчиво солгал я. — Но не сейчас. Они у него будут к концу похода. Через час. Или ближе к вечеру. В любом случае не позднее завтрашнего утра.