Ааргх. Трилогия

В столице их носят очень богатые и влиятельные люди из тех, кто не любит солнечного света и оказывает сомнительные услуги за хорошую цену. Когда мы учились, наставник Унгорн рассказывал нам о них.

— Тогда он знал, что члены этой гильдии в плен не сдаются, а имя клиента у них не вырвать даже под пытками. В их мире деньги платят организации, а не исполнителю. Если убийца погибнет, по его следу идет второй, третий и так далее, пока задание не будет выполнено. Один раз взяв след, они его уже никогда не бросают…

— Плохо, — раздумчиво согласился племянник главнокомандующего, но тут же спросил: — А как ты думаешь, сколько людей они могут сюда отправить? То есть не огорчатся ли они, если мы уничтожим всех исполнителей по одному?

— Гр-р-р?!! — Я. не сдержавшись, повертел пальцем у виска.

— Ладно, ладно, понял, шучу… Значит, ему было все равно кого убить, тебя или Сун? Странно, в этот раз вы работаете на разных нанимателей.

— Мне показалось важным другое, — припомнил я. — На шее у убийцы, ближе к затылку, была татуировка — синяя ящерица…

Это точно. Кто бы поспорил… Если ведьмы нарушили договор и намерены вновь возобновить свою контрабандную деятельность по запрещенной поставке в Империю заколдованных куколок, то первыми в их черном списке, разумеется, стоим мы.

Конечно, имперские маги после получения подробнейшего отчета графа Эшли Эльгенхауэра-младшего должны были принять определенные меры. Да и приняли, я уверен. Проблема в том, что мы, как непосредственные участники той жутковатой истории, никакими благодарностями и льготами от правительства не пользовались. О нас вообще никто и близко не вспоминал. Сумели выжить — хорошо, сами выбили из противника материальную компенсацию — вообще отлично! А теперь свободны, ребята, охранять вас никто не обязан, скажите спасибо, что еще не заставили заплатить налог государству с добытого ведьминского золота.

Так что вполне естественно, если у ведьм на нас некоторый зуб. И довольно большой… Ну не маленький, это уж точно. Хотя если совсем по совести разобраться, мы ведь их первыми не трогали, так что сами виноваты. На этой жизнеутверждающей, оптимистической ноте я и закончил свои никчемно-пространные размышления…

Примерно через час командир нашего отряда объявил первый привал. Мы-то все народ привычный, можем идти по лесному бездорожью и день, и ночь, и еще раз день без остановки, а вот он, как городской житель, все еще устает быстро. Нет, я понимаю, нашего темпа он не будет выдерживать никогда, проживи он в Приграничье хоть сто лет, но годков этак через пять сможет хотя бы двигаться от рассвета до полудня, пару часов на отдых, и еще пехом до заката.