Триггер

Дико хочется есть, кажется, голодна настолько, что способна уничтожить всё, щедро приготовленное Лидией Иннокентьевной к завтраку.

— Садитесь, Катя, мы уже почти позавтракали, — отодвигает для меня стул Самойлов.

— Нужно было меня разбудить, — вздыхаю, усаживаясь за стол и устраивая Настю на коленях.

— Да отдыхали бы подольше. Воздух чистый, торопиться никуда не нужно.

— Мне нет. А тебе? — перевожу взгляд на Илью.

Так хочется провести с ним и Настей ещё один день, потому что тревожное предчувствие неминуемого появляется сразу, как думаю о необходимости возвращаться в город.

— А мне нужно. — Он растирает лицо ладонью, допивает кофе. — Сначала на работу заскочу, дела там оставил. А вечером к бабушкам едем.

Настя начинает дуть губы, и мне приходится отставить тарелку с блинчиками и наклониться к ней. Самой ужасно не хочется покидать это место, расставаться с Самойловыми, и с ней и Ильёй — в особенности. Но иначе не получится.

— Бабушки — это очень-очень важно, ты же знаешь.

— Знаю. Но я хочу туда поехать с тобой.

— Пока не получится. А вот завтра, если папа будет не против, вечером куда-нибудь сходим.

— Папа будет не против. Правда, папа?

— Правда."

"Илья снова становится таким, каким его знала всё это время. Брови нахмурены, и когда выходит из-за стола, моё тревожное чувство только нарастает подобно снежному кому. Но сейчас, когда прижимаю к себе Настю, кажется, что справлюсь со всем, что бы ни случилось.

Мы возвращаемся в город под песни, льющиеся из динамиков и бесконечные вопросы Настёны. Теперь она уже открыто спрашивает, когда увидимся снова, и Илья сдаётся на пятом разе.

— Мы же сказали тебе — завтра. Значит, завтра.

Настя замолкает, а я уточняю:

— Ты злишься?

— Нет. Просто…

Он делает глубокий вдох, и я уже опасаюсь спрашивать о чём-либо ещё.

— Просто давай я подскочу к тебе, когда смогу. Малую у бабушек оставлю, чтобы она нам не мешала. Надо будет поговорить.

— Возьми меня с собой. Я буду сидеть тихо, — обещает Настя.

— Ты будешь сидеть хоть тихо, хоть громко, но у бабушек, — чуть повышает тон Илья, и малышка уже не протестует.

Мне совсем не нравится эти его слова про «надо поговорить», но раз есть такая необходимость, значит, есть.

— Хорошо. Я буду ждать тебя вечером.

Прощаемся возле моего подъезда, где я обещаю Насте, что завтра мы точно увидимся и отказываюсь от предложения Ильи проводить меня до двери в квартиру.

Поднимаюсь на свой этаж, вставляю ключ в замочную скважину и… улыбка сходит с моего лица, когда понимаю, что заперто изнутри.

Это ужасающее ощущение — в голову ударяет кровь с такой силой, что она начинает кружиться. Я вынуждена схватиться за стену, чтобы не упасть. Сумка с глухим звуком соприкасается с полом, пока пытаюсь прийти в себя.