Тридцатая застава

И вот оно — знамя отряда с прикрепленным к нему орденом Красного Знамени — взметнулось перед пограничниками в ленинской комнате тридцатой заставы. Затаив дыхание, вытянулись бойцы и командиры, застыли в почтительном напряжении гости-колхозники.

Как на параде, отдав честь знамени, выходят к столу ветераны заставы: Петр Кузнецов, Евгений Байда, Симон Голота.

— Товарищи! — торжественно звучит голос капитана Птицына. Он явно волнуется, говорит медленно, растягивая слова, чтобы не заметно было заикания — Перед боевым знаменем отряда почтим память героев-пограничников, павших смертью храбрых в борьбе с агентами иностранных разведок.

Молчание. Взоры всех устремлены на портреты, на отрядное знамя — люди впервые видят его у себя на заставе. Где-то в задних рядах вырвался глубокий вздох, похожий на стон: то Варвара Сокол среди гостей не сдержала сердечной боли…

— А сейчас поделится с нами своими воспоминаниями старейший среди нас представитель ленинской гвардии Симон Сергеевич Голота.

Чуть тронув пальцем седые усы, встает Голота.

— Други мои! Дети мои! — Голос его дрогнул, стиснутая в кулак рука застыла над головой. — Великий Ленин… Наш дорогой Владимир Ильич в первые дни революции повел нас на защиту родной земли…

И слушают бойцы воспоминания о делах минувших дней. Голоту сменяет первый политрук заставы Евгений Байда.

Майор Кузнецов вспоминает, как здесь же, на правом фланге заставы, был задержан матерый шпион одной заокеанской разведки, рыскавший несколько месяцев по стране, собирая сведения о стройках первой пятилетки, о военных возможностях и стратегических резервах Советской державы. Долго не удавалось напасть на его след, видно, недаром хозяева дали ему кличку Неуязвимый. Лишь в последнюю минуту при переходе границы на «заколдованном месте» его взяли…

Сколько тяжелых бессонных ночей провели пограничники! И на исходе одной из них вспыхнула жаркая схватка. Ранены два пограничника, но Неуязвимый не прошел…

Майор не говорит, что лично задержал шпиона, но об этом знают пограничники из истории заставы… Волнуясь, вышел к знамени политрук Байда.

— Перед святыней отряда заверяем вас, товарищи ветераны, и клянемся, что на участке комсомольской тридцатой заставы враг не посмеет ступить на нашу родную землю! Никогда!

— Никогда! — эхом отозвались комсомольцы.

Стихло на заставе. Молча расходятся ночные наряды. Только в командирских квартирах необычное оживление. Такие события не часто случаются на границе. Приехал Батаев из Збручска, Шумилов, друзья с двадцать девятой. Стесняются молодые командиры — нарушена всякая субординация: две Аннушки командуют за свадебным столом — жены Кольцова и Евгения Байды.