Тридцатого уничтожить!

Поэтому на вашем пути создавались самые реальные трудности, порой смертельные, которые вы с честью преодолели.

— И вы хотите сказать, что все, кто погиб, вами были специально подставлены?

— Что значат пешки, когда речь идет о выигрыше всей партии!

— Но для чего все это?

— Для того, чтобы можно было наконец навести порядок, железный порядок в этой стране! К власти должны прийти достойные люди! Люди, которые и смогут навести этот порядок!

— Очень благородные задачи! — усмехнулся Савелий. — А наркотики для того, чтобы оболванить как можно больше людей и спокойно управлять этим стадом?!

— Я уже говорил, что вы догадливы.

— Но почему вы мне это все раскрыли? Или вы так уверены, что я приму ваши условия?

— Нет, я уверен, что ты никому больше не сможешь об этом рассказать! — он потянулся к карману, но Савелий выхватил из-под куртки свой «узи».

— Без глупостей, Григорий Маркович! Где Лана?

— Лана? — он вдруг расхохотался. Савелий нахмурился, не понимая причины его смеха, хотел спросить его об этом, но вдруг услышал родной голос:

— Савушка! Он обернулся на голос и увидел перед собой Лану.

— Лана… — нежно проговорил он, не замечая в ее руках пистолет.

В этот момент он услышал какой-то шорох ею стороны Григория Марковича и резко вскинул автомат, но Лана нажала на спуск пистолета. Выстрелом Савелия отбросило на спину.

— Хороший ты парень, — поморщилась Лана, — жаль, что не принял нашу сторону. — Она вздохнула и посмотрела на пистолет.

— Не до сантиментов, дорогая! — бросил Григорий Маркович, закрывая чемодан. — Он слишком много знает, добей его! — А сам вытащил из пачки сигарету «Мальборо», прикурил зажигалкой и поднес огонек к занавеске.

— Поторапливайся, самолет не будет ждать. — Он подхватил два чемодана и направился к выходу.

Лана посмотрела на разгоравшуюся занавеску, подошла к лежащему Савелию. На груди, куда она стреляла, крови не было видно, и она покачала головой. Потом с грустью вздохнула, отвернулась и, не глядя, выстрелила несколько раз. Бросив пистолет на пол, она подхватила чемодан, сумку и быстро пошла к выходу.

Всю комнату заполнило дымом, который вскоре добрался и до Савелия.

Он закашлялся в тот момент, когда от дачи отъезжала «Вольво» и увозила Лану и Григория Марковича в аэропорт «Шереметьево».

Савелий приподнялся и увидел, что все вокруг полыхает в огне. Пересиливая боль в плече, в груди и в ноге, Савелий встал на ноги, с трудом доковылял до ближайшего окна и со звериным рыком вылетел вместе с рамой наружу.

Кувыркнувшись, сел на земле, сорвал с себя куртку, бронежилет и осмотрел свои раны: на груди сияли два огромных синяка, одна пуля пробила плечо, другая — правую ногу.

Кровь хлестала из ран, но Савелий не стал обращать на это внимание он подхватил с земли автомат.