Тридцатого уничтожить!

Конечно, Савелий рисковал точно так же, как и они. И тоже ставил на карту свою собственную жизнь, но… И снова это сакраментальное «но»…

Савелий, в отличие от этих молодых ребят, которым жить бы и жить, был профессионально подготовлен к этим испытаниям!

Они, конечно, тоже тренировались, но они не прошли афганскую войну, они не теряли на своих глазах близких друзей, они не прочувствовали своей собственной кожей дыхание смерти! Они не были в условиях, когда каждый день, каждый час ощущается как подарок судьбы, подарок самого Бога! А прочувствовав это, начинаешь каждой клеточкой своего тела ощущать, предчувствовать опасность, а иногда и смерть.

Савелий вспомнил даже такие случаи, и они не были редкими, когда тот или иной солдат, просыпаясь утром, вдруг тихо, но спокойно, без истерики, говорил: Меня сегодня убьют!» — и, действительно, не возвращался из боя и не вставал в строй.

Сейчас, расправившись с телохранителем Четвертого, Савелий, который перед этим уговаривал себя, что его самого он вряд ли обнаружит, чисто интуитивно замер и настороженно прислушался: вокруг было тихо и спокойно, более того, появились обычные звуки ночных насекомых.

Странно… Откуда тогда внутреннее беспокойство? Он подошел к убитому телохранителю, снял с него бронежилет и быстро пододел его под куртку, подаренную капитаном буксира. Здесь что-то не так. И вдруг Савелий вспомнил про рацию, которую прихватил у боевика, лежащего на ленте транспортера. Может, сработает? Он вытащил из кармана рацию, включил ее. Старательно изменив голос, вспомнив интонацию Икс-два, сказал:

— Внимание! Четвертый! Вас вызывает Икс-два! Вас вызывает Икс-два!

— откуда ему было знать, что Четвертому уже известно о гибели почти всех боевиков, которыми руководил Икс-два: один из смертельно раненных боевиков успел сообщить обо всем Четвертому, умоляя прислать к нему помощь и отвезти к врачу. Пообещав о нем позаботиться, Четвертый распорядился на один час прекратить любые вызовы в эфир, кроме тех случаев, когда он делает вызов сам.

И сейчас, когда Четвертый услышал голос Иксдва, вызывающий его по раз, первым импульсивным желанием было отозваться, и он уже взял в руки рацию, но спохватился, усмехнулся, стукнув себя рукой по лбу, и сунул ее назад в карман.

Все-таки в этом парне что-то есть! Он действительно был ему симпатичен. Жаль, что приходится на данном этапе стоять с ним по разные стороны баррикад. Очень жаль, если все-таки придется его убить! Сейчас, несмотря на то что перед этим отдал приказ уничтожить Тридцатого, он готов был к тому, чтобы оставить его в живых.

Это надо же! Пройти стольких людей?! А среди них были и весьма достойные соперники, с которыми даже он сам не очень хотел бы встретиться один на один.