Тридцать дней, тридцать ночей

Впрочем, и он не испытывает к ней особой симпатии после того, чему она подвергла его семью.

Но ни один из них уже не может повернуть назад.

Он встретился с ней взглядом. Голоса собравшихся превратились в монотоный гул. Все, кроме нее, вдруг перестало для него существовать. Наклонившись, он легонько коснулся губами ее нижней губы. Она вздохнула, и ее рот соблазнительно приоткрылся. Ему хотелось растянуть удовольствие, узнать, сколько времени ему понадобится, чтобы полностью подчинить ее себе, но сейчас, когда на них смотрят несколько сотен пар глаз, перед ним стоит совсем другая задача.

Пришло время скрепить их с Кейт негласный договор.

Когда секунду спустя Дуарте накрыл ее губы своими, Кейт пришлось схватиться за лацканы его смокинга, чтобы не пошатнуться. «Все дело во внезапности», — сказала она себе, но ее тело, которое покалывало словно тысячами крошечных иголочек, назвало ее лгуньей.

Прикосновение его ладони к ее щеке и нежное покусывание им ее нижней губы угрожало ее равновесию сильнее, чем любая неожиданность. Ее пальцы крепче вцепились в его одежду, глаза закрылись, и зрители, ради которых они, собственно, и разыграли этот спектакль, перестали для нее существовать. Какова бы ни была причина, она хотела, чтобы Дуарте ее поцеловал.

Их влечение друг к другу было очевидно с самого начала, но к подобному она оказалась не готова.

Медленный и глубокий поцелуй Дуарте не был похож ни на один из тех, что дарили ей до сих пор другие мужчины. Хвойно-цитрусовый аромат его одеколона окутал ее. В ее голове пронеслись воспоминания о его обнаженном бронзовом от загара торсе. Интересно, увидит ли она его хоть раз за следующий месяц? Если она так сильно желает Дуарте всего через пару часов, проведенных вместе, что с ней будет после месяца всех этих притворных поцелуев и объятий? Разведя в стороны пальцы, она погладила его грудь. В ответ на это его мышцы дернулись.

Что, черт побери, с ней не так, если она может так быстро увлечься мужчиной, с которым только что познакомилась? Ей нельзя забывать, что от ее способности контролировать себя будет целиком зависеть благополучие ее сестры, ее финансовое положение и дальнейшая карьера.

Но разве можно думать обо всем этом, когда в объятиях Дуарте ее тело звенит от напряжения, словно натянутая струна?

Кейт резко отстранилась, пока не совершила какую-нибудь глупость. Например, не попросила его продолжить эту сладостную пытку. Изобразив на лице улыбку, она игриво потрепала Дуарте по груди на глазах у зрителей — людей в нарядах от-кутюр и драгоценностях, которые стоят не дешевле, чем те, что сейчас на ней. Это его мир, а не ее. Она приглашена в него всего на тридцать дней, и ей не следует об этом забывать.

Взяв ее за руку, Дуарте извинился перед гостями и повел ее к выходу.