Трианон

Двуликий, сбросив с себя рыцаря, торжествующе захохотал и вскочил на ноги.

Валентин встретился с Катериной взглядом.

– Борись! – крикнул он. – Ведь ты дочь своей матери!

И он вскинул уцелевшую руку вверх. Двуликий ринулся к Катерине. Векентьев прицелился. И тут гигантская хрустальная люстра, висевшая прямо над их головами, вдруг дрогнула и, сорвавшись с крюка, рухнула вниз. Раздался ужасный грохот. Миллионы сверкающих осколков рассыпались по блестящему полу. Прозрачные, красные, черные. Уничтожив себя, Валентин забрал с собой и Двуликого, и князя Векентьева. В полу образовалась гигантская пробоина, часть механизма зеркальной машины была уничтожена. Круги остановились, но в черном зеркале в клубах дыма продолжал полыхать огонь.

Михаил Башаров в бессильной злобе взвыл и застучал кулаками по полу.

– Моя машина! – вопил он. – Вы все испортили!"

"Помост с черным зеркалом стал вибрировать еще сильнее. В воздухе по-прежнему окружая машину, висела пентаграмма лунного света. Но тьма в черном стекле рассеялась, и теперь в зеркале бушевало лишь багровое пламя, казалось, вот-вот и оно вырвется из него наружу. Все, потрясенные, замерли на своих местах. Щергина, Гольданская, Башаров, друзья Катерины не сводили глаз с вибрирующего помоста в центре зала.

– Что происходит? – наконец спросила княгиня Щергина.

– Говорю же! Все, как тогда в доме Башаровых, – сказала перепуганная Гольданская. – А потом Трианон взорвался!

– Нужно как-то остановить это! – крикнул Михаил Башаров.

– Известно как! – рявкнула Щергина. – Пустить девчонке кровь и толкнуть ее в зеркало! Ритуал должен завершиться!

Катерина склонилась к Матвею и в последний раз поцеловала его в стеклянные губы. Затем медленно поднялась с пола и, словно сомнамбула, направилась к черному зеркалу.

– Катерина! – крикнул Игорь. – Что ты делаешь?

– Остановись! – закричал Алекс. – У тебя же совсем нет опыта!

Но она их не слышала. Она перешагнула через осколки доппельгангеров, переступила через круги на полу, поднялась на помост. Девушка остановилась у полыхающего зеркала и повернулась лицом к врагам. Странно, но она совсем не ощущала жара от полыхавшего огнем зеркала.

Катерина плакала, и слезы текли по ее щекам. Матвей превратился в холодное стекло. Больше он не будет смешить ее по утрам, кормить всех завтраком, его больше не будет в ее жизни. Добрая, улыбающаяся Аглая, вечно смеющийся Прохор. Они собирались сыграть свадьбу, а теперь превратились в безжизненные статуи. Как и вся цирковая труппа, люди, которых она знала с самого детства. И виной всему члены Клуба Калиостро, собравшиеся сейчас в этом зале.

– Ненавижу, – тихо произнесла она. Но ее слова услышали все. – Вы… жалкие… уроды! Вы лишили меня всех, кого я любила.