Трианон

В том месте, где исчез жуткий отросток, под поверхностью стекла полыхнул красный огонек. Черная плоскость вскипела багровой пеной, показались язычки пламени. Гигантское зеркало завибрировало так, что в зале задрожал пол. Пламя быстро охватило всю поверхность черного стекла.

А Гертруда, вдруг громко засмеявшись, неожиданно соскользнула с зеркала и встала на ноги.

– Умница! – радостно взвизгнула она. – Молодец, Державин! Но что же так мало?

И пока я не пришел в себя, она схватила мою кровоточащую ладонь и впилась в нее губами. Я замер, совершенно ничего не понимая. Она пила мою кровь! Набрав полный рот, Гертруда повернулась к зеркалу и выплюнула в него мою кровь. Черное стекло забурлило еще сильнее. Тьма рассыпалась на отдельные островки, между которыми полыхал красный огонь.

– Мы так долго ждали этого! – послышался сзади знакомый голос.

– Наконец-то это произошло! – произнес еще кто-то.

Я обернулся. Из зеркал, установленных вдоль темного прохода, начали выходить фигуры в длинных красных балахонах с капюшонами. Из ближайшего стекла вышла трактирщица Агата. На ней была багровая мантия, отделанная золотом. С другой стороны прохода из зеркала показался уже знакомый мне старик в цилиндре и длинном пальто. Толстяк гадко ухмылялся и насмешливо смотрел на меня. На его груди красным огнем полыхал массивный медальон из хрусталя. Тетка Гертруды подошла ближе. Ее глаза на бледном лице казались стеклянными бусинами. Зеркальная ведьма! Глаза толстяка выглядели такими же пустыми и прозрачными, как у Агаты.

– Что здесь происходит? – воскликнул я.

– Ты только что освободил из многолетнего заключения нашего владыку! – ответил старик, широко улыбаясь. – А Гертруда и госпожа Красная Аббатиса помогли тебе в этом!

Аббатиса?!

Я уставился на Агату. Тетка Гертруды – Аббатиса ордена зеркальных ведьм! А сама девушка… Я взглянул на Гертруду. На ее губах играла довольная улыбка. Красивое лицо теперь выглядело уродливой маской. Ее длинные волосы вдруг стали светлеть и на моих глазах превратились в белые локоны. Глаза девушки утратили цвет и стали такими же пустыми, как у этих двоих. Теперь она была именно такой, какой была изображена на полицейском плакате. Аббатиса тем временем погрузила руку в огненное зеркало, зачерпнула жидкое стекло и, словно это был комок глины, принялась быстро что-то лепить из него.

– Ты обманула меня! – гневно крикнул я Гертруде.

– Вовсе нет, – хохотнула она. – Я сказала тебе, что еду к своей тетушке. Это правда. Так в чем же мой обман?

– Печать для отца!

– Чтобы выпустить из заточения Темнейшего, нашего отца и покровителя, требовалась кровь пришельца из другого мира, – сказала зеркальная ведьма.