Трианон

Меня все еще потряхивало, не то от холода, не то от удивления. Живописная природа за окном исчезла, как только мы проехали сквозь зеркало. Теперь мы ехали по пустынной серой местности, по обе стороны от рельсов возвышались гигантские скалы с острыми вершинами. Иногда на глаза попадались кривые чахлые деревца, каким-то чудом держащиеся на склонах гор. Другой растительности здесь почти не было.

– Эмельдорский край, – глухо произнес Диомидов. – Земля, выжженная черной магией. Унылое местечко, не правда ли? Немудрено, что Властелины ссылают сюда преступников.

В этот момент состав вошел в узкий каменный коридор. Скалы подступили почти вплотную к рельсам стеклянной дороги. За окнами замелькали большие овальные зеркала, укрепленные прямо на них. Множество зеркал, мутных, почти черных, в тяжелых каменных рамах. А самое жуткое – я точно видел: в зеркалах кто-то отражался! За темными стеклами виднелись чьи-то неясные силуэты. Некоторые спокойно наблюдали за нами, другие бросались на стекло изнутри, вопя что-то и стуча кулаками. Это было кошмарное зрелище. Когда мы наконец выехали из этого коридора, я почувствовал невероятное облегчение. От Ставра Игнатьевича это не укрылось.

– Понимаю ваши ощущения, молодой человек. Поэтому я тоже не люблю бывать здесь, – заметил он. – Если бы не мои вынужденные командировки по отдаленным провинциям, никогда бы не сунулся в этот проклятый край! А вы, похоже, здесь впервые?

– Никогда не бывал в этой местности, – признался я.

– То, что вас так потрясло, это зерциккураты – зеркала, в которые заключены государственные преступники. Они обречены навечно томиться там, и эта участь похуже смертной казни.

Так вот где заточен отец Гертруды! Я понял, почему девушка так хочет поскорее освободить его.

– Но чем они питаются? – удивился я.

– Черная магия, – ответил старик. – Заклятие зерциккурата поддерживает в них жизнь на весь срок заключения. Выбраться они не могут, и никто не может к ним войти. Никто их не слышит. Они пребывают в некоем вакууме и даже не стареют, пока находятся в нем. Но когда срок заканчивается, их извлекают наружу. И тогда они просто рассыпаются в прах.

Я ужаснулся. Аппетит как-то сразу пропал.

– Да-да, я сам наблюдал такое, – кивнул Диомидов. – Если преступника приговаривают, скажем, к сотне лет в зерциккурате, все эти годы он остается в том же возрасте, в каком попал в зеркало. Наглухо замурованный, он проводит в нем этот бесконечный срок, но и конец заключения не приносит ему свободы – как только он выходит наружу, магия перестает действовать, и все прошедшие годы наваливаются на него. Он почти моментально превращается в пыль. Властелины придумали отличный способ избавляться от неугодных.