Три женских страха

Что удивило меня, так это присутствие за столом Бесо, дяди Мони и моих братьев – как я не заметила машин во дворе? Вот это переволновалась.

Папа молча указал пальцем Акеле место, я пошла было на свое привычное, но он вдруг сказал:

– Сядь рядом с ним, – и я заметила, что на втором торце стола стоят два прибора. Два рядом, как на свадьбе.

У меня глухо заколотилось сердце, я села и тихонько опустила руку на колено Акелы. Тот сжал ее своей ручищей – мол, не бойся, я же рядом, все хорошо.

Галя начала подавать закуски. Мне ничего не лезло в горло, а молчание за столом, разбавляемое только стуком вилок, угнетало. Точно как перед казнью…

Наконец папа взял бокал с шампанским, которое не пил в принципе, встал и объявил:

– Ну что, думаю, пора объявить причину, по которой я вас тут так экстренно собрал. Моя дочь выходит замуж. Думаю, представлять жениха необходимости нет. Предлагаю выпить за это.

Все, включая нас с Акелой, замерли и не знали, что делать. Дядя Моня начал протирать салфеткой очки, Бесо – заслезившиеся глаза. Семен повернулся и подмигнул мне, а Слава выглядел отрешенным, как, впрочем, и всегда.

– Майзл тов… – пробормотал дядя Моня. – Майзл тов, счастливчик. Такую девочку отхватил… Старый Моня шафером на свадьбе будет, старый Моня ее на руках носил, крошечку…

– Вай, молодец, Фима! – вторил ему и Бесо, уже переставший сентиментально хлюпать носом. – Акела хорошим зятем будет, не пожалеешь.

– Ладно, хватит сопли размазывать! Берите фужеры, выпьем за помолвку, – папа вышел из-за стола и подошел к нам.

Мы с Акелой поднялись, я дрожащей рукой держала фужер и боялась, что расплескаю шампанское на скатерть. Папа долго смотрел в лицо Акелы, потом хлопнул его по плечу и сказал:

– Твоя взяла. Отдаю тебе Сашку. Но смотри, – если что не так – не обессудь.

– Нет нужды. Я никогда ее не обижу, – ответил Акела, и отец улыбнулся:

– Ну, поцелуй уже невесту, что ли. А то не помолвка – поминки какие-то.

Акела нагнулся и легко поцеловал меня в губы. Я, кажется, покраснела, потому что щекам вдруг стало жарко. Папа обнял меня и шепнул на ухо:

– Будь счастлива, Кнопка.

– Спасибо, папа, – я давила подступившие слезы благодарности отцу за понимание. Но что, что заставило его передумать – его, такого ярого противника нашей свадьбы?

Этот вопрос прояснился спустя время – все уже наелись и выпили, и расслабившийся папа рассказал о встрече с бывшим хозяином Акелы и о том, что тот отозвался о моем женихе в исключительно превосходной степени как о человеке достойном и умеющем держать слово и выполнять обещания. Папа сделал выводы. Кроме того, зная меня, он понимал, что рано или поздно я уйду – и он бессилен помешать мне.