Три женщины в городском пейзаже

Сразу предупредила, что разговор предстоит важный. Он удивился, но, кажется, очень обрадовался.

Договорились на Кировской, у небольшого кафе-стекляшки. Кафешка была довольно задрипанной, но выпить горячий чай и съесть булочку с маком или бутерброд там можно было вполне.

Как же она тряслась перед встречей! Гальперин предложил поехать вместе, но Саша отказалась. Увидев отца, чуть не расплакалась – совсем скоро они расстанутся насовсем. Насовсем! Какое страшное слово!

Отец постарел и выглядел растерянным, потухшим. Словно знал, какой предстоит разговор.

На Сашин вопрос «как ты?» усмехнулся:

– Как и положено, Сашка, по возрасту.

Сели за столик, взяли чай и пару бутербродов – Саша поняла, что отец голодный.

Пространные разговоры о том о сем, скупой вопрос про мать. Такой же скупой ответ:

– Все нормально, тоже по возрасту.

Отец спросил про ее семейную жизнь:

– Ты довольна?

– Да, вполне! Живем, слава богу, отдельно, а это уже залог успеха. Ну ты и сам знаешь – с мамой непросто.

Отец молча кивнул.

Она спросила, как Зоя.

– По-разному, – отозвался отец. – То так, то эдак. Но в целом нормально. В деревню уже не ездим – далеко и тяжеловато. Я же говорю – возраст, доченька.

От «доченьки» перехватило дыхание.

Как она скажет ему? Как скажет, что позвонила, потому что ей нужно разрешение на отъезд для ОВИРА. Подпись на бланке, что он не возражает. Не возражает, что его единственная и горячо любимая дочь собралась уезжать. Навсегда. И вряд ли они снова увидятся.

– Пап, – от волнения Саша закашлялась, – у меня к тебе дело.

Отец удивленно вскинул брови.

– Дело? Ну говори! Денег, Сашка? Давай, не робей! Как говорится, чем могу! В кооператив решили вступить? Или машину покупаете?

Саша медленно покачала головой:

– Ни то и ни другое, пап. Мы… – Слова застревали в горле. – Мы собрались уезжать. Совсем, понимаешь? Ну, эмигрировать.

Отец молчал и смотрел на нее недоуменно, растерянно. Было ощущение, что он не понимает, о чем она говорит.

– Пап! – Саша боялась, что еще секунда – и она расплачется. – Ты меня слышишь? Ты вообще понимаешь, о чем я говорю? Папа! Ну скажи что-нибудь, я тебя умоляю!

– Зачем? – наконец выдавил отец.

– Что – зачем? – переспросила Саша.

– Зачем ты уезжаешь?

Усмехнувшись, Саша откинулась на стуле.

– Ну знаешь… сложный вопрос. Сложный и простой. Как будто ты сам не знаешь, зачем уезжают!

Отец покачал головой:

– Eй-богу, не знаю.

– Мы так решили, – жестко ответила Саша, – я и мой муж. А от тебя мне нужно разрешение. Твоя подпись, что ты не возражаешь! Вот и все!

Отец внимательно, пристально посмотрел на нее, и Саша сникла под его взглядом. Прихлопнув ладонью по столу, он резко сказал:

– Так вот, Саша, я возражаю.