Три женщины в городском пейзаже

Но о том, что Саша незаконнорожденная, не знал никто. В классе были дети из неполных семей, но незаконнорожденных не было точно.

Спустя много лет, во время очередной громкой ссоры с матерью, Саша припомнила ей эту смену фамилии:

– Как вы могли? Вы же взрослые люди! Вы что, не понимали, что это для меня значило? Как я все это должна была объяснить одноклассникам? Ну да, а зачем? – Саша зашлась в истерическом хохоте. – Зачем думать о ребенке, правда? Вы думали только о собственных амбициях. Он – о своем благородном поступке, а ты – о том, что вот наконец твою дочь легализовали. Ну и тебя заодно! Теперь у тебя появились права, правда, мама?

– Какие права, – устало ответила мать. – Ты о чем, Саша? Не было у меня прав – никогда, понимаешь? Одно ожидание. Всю жизнь я ждала. А чего – не знаю сама.

Да, и еще той последней школьной зимой родители справили дочери пальто – старое совсем износилось.

Конечно, о дубленке Саша не мечтала – какая дубленка! Но когда стала мерить пальто, разревелась так горько, что отец испугался. Пальто было темно-коричневым, стариковским и вдобавок невероятно тяжелым: еще бы, доисторический драп плюс толстенный – для тепла – слой ватина. К тому же это «чудо» украшал грязно-желтый, плоский и колючий воротник."

"– Суслик, – гордо сказал отец. – Ох, и послужил он мне, этот зверь. И смотри – еще вполне, правда, Сашка?

Вполне… ну совсем идиоты!

Новое пальто было построено из старого отцовского. Поэтому об этом драном суслике он и отзывался как о шанхайском барсе, не иначе.

Спустя годы часто думала: «Почему? Почему он так поступал?» Кажется, жадным он не был. Зоя Николаевна с шиком носила попеременно две шубы, коричневую каракулевую и черную мутоновую.

Саша на шубу не претендовала. Но отец работал в торговле, а это означало, что возможностями обладал нешуточными. Неужели он не мог достать ей легкую, современную, теплую куртку или импортное пальто? Да и стоило это недорого.

Почему он пошел таким странным, изуверским путем – изуродовать любимую дочь?

И мать, вот ведь дурочка, скакала вокруг отца:

– Ах, Володечка! Какая прелесть! Теплое – шерсть ведь, да? – в сотый раз уточняла она. – Ну да, шерсть, да-да, ты говорил! И пошито как ладно – прямо Сашке по фигуре! И воротничок оживляет – яркий, желтенький!

«Оживляет»! Как же Саша их тогда ненавидела. Твердо заявив, что такое она носить точно не будет, решительно убрала пальто в шкаф.

Обидевшись, отец ее «наказал»:

– Не нравится – воля твоя. Выкручивайся, как хочешь.

«Выкрутилась» – всю зиму носила старую куртку, тоже довольно страшненькую, на рыбьем меху, но хотя бы легкую и современную.

Всю жизнь этот шедевр, это пальто, ассоциировался у нее с материнской глупостью и, увы, отцовским скупердяйством.