Три с половиной оборота

– Про расческу ты с ней говорил?

– Да, сказала, что редко ею пользовалась, у нее есть другая, любимая. А эта валялась вроде запасной, на всякий случай… Пока ей не показали фото, она даже не знала, что потеряла ее где-то.

– Удивительно, – не удержалась я. – Зачем Кире понадобилось брать с собой на разговор с подругой нелюбимую расческу? Даже если предположить, что она машинально сунула расческу в карман, там должна была оказаться та, которой она постоянно пользуется…

– Ты сказал, расческа валялась… где?

– В шкафчике, как я понимаю, или в сумке, с которой она на каток ходит.

– То есть при желании любой спортсмен в раздевалке мог незаметно ее умыкнуть… – задумчиво протянул Марич.

– Да все там шито белыми нитками, – досадовал Артем. – Будто силки сжимаются, а я ничего сделать не могу. Серб, это не она! Очевидно же.

– Осталось сделать так, чтобы очевидно это стало не только нам.

– Они денег хотят, я знаю, они ждут, что я им занесу… – Карелин засуетился и принялся мерить комнату ритмичными шагами. – Черт… Как не вовремя. У меня завтра подписание бумаг по катку, здесь, в области… Я ведь рассказывал? Дело моей жизни, мечта! А теперь я думаю: зачем это все мне нужно? Ну его, этот Ледовый дворец… Деньги пригодятся. Не представляю, сколько стоит откупить ее, но знающие люди говорят, немало. – Он остановился и посмотрел Маричу в глаза: – Ты знаешь сколько?

– Не сталкивался, – ответил Марич. – И ты не торопись.

– Время идет, а круг сужается, – сетовал Карелин. – Я читал ваши отчеты. Этот Вяткин – мутный тип. Я бы первым делом его проверял!

– Его не было на крыше. В тот временной промежуток, что Денисова могла упасть с крыши, Вяткин много раз попал на камеры. Он пришел во дворец и отправился в раздевалку, вышел из нее уже тогда, когда девушка была мертва.

Я удивилась. Эти сведения была для меня внове. Вероятно, информаторы Марича сообщили их совсем недавно.

– Покинуть раздевалку он мог разве что через систему вентиляции. Либо канализации. Оба варианта маловероятны, к тому же в этот момент в раздевалке находилось порядка двенадцати спортсменов. Младшая и старшая группы. Об этом мне стало известно сегодня.

Артем качал головой, словно не мог в это поверить.

– Она не убийца, – еле слышно проговорил он.

Марич сидел с серым лицом. Я в этот момент больше всего на свете хотела как-то помочь Карелину, подбирала слова, чтобы дать ему надежду на то, что не все потеряно. Я и сама искренне в это верила.

– Серб, – заговорил Карелин гораздо громче, – ты ведь сам спрашивал, не намекают ли мне на деньги. Если знаешь, кому нести, скажи мне, Серб.

– Меня сразу насторожило, с каким упорством они копают под Киру. Учитывая, что ситуация неоднозначная.