Три с половиной оборота

Наверняка все заняты своим весом и обсуждением полученных замечаний.

Вместо этого я решила отправиться на ледовую арену, и не прогадала.

На катке сейчас не было ни души. Белоснежная гладь отражала свет потолочных светильников. Видимо, только что закончила работу ледозаливочная машина. Возле калитки, ведущей на лед, я увидела уже знакомых мне спортсменов. Вяткин стоял, вальяжно прислонившись спиной к бортику. Рядом с ним Воробьев. Напротив парней на длинной лавке сидели Гордеева и Задорожная. Обе успели переодеться.

Сперва я не придала значения смене внешнего вида, а теперь поняла, что их утренние наряды не имели практической ценности. Все они были тщательно подобраны в связи с желанием снять с себя любой лишний грамм. Ведь за каждую прибавку в весе им могли всыпать по первое число.

Игнатову я не наблюдала. Вероятно, та приходила в себя после неприятной процедуры где-нибудь в раздевалке.

– Ничего, поплачет, сбросит двадцать граммов слезами, – весело щебетала Задорожная.

– Главное, чтобы не было, как у Кати тогда, – добавила Гордеева.

– А что было? – оживился Воробьев, почесав кудрявую макушку.

Я еще вчера поняла, что парень из тех, кто не прочь посплетничать при любом удобном случае.

– Да, ерунда, – отмахнулась та.

– Ничего себе ерунда, – возразила девушка, которая в раздевалке хвасталась тем, что успела сегодня пробежать девять километров.

– О, Синявина, – хохотнула Задорожная, неизвестно чему радуясь. – Сколько прибавила?

– Не твое дело, – ответила длинноволосая красотка.

На самом деле все девушки, которых я видела сегодня в раздевалке, были как на подбор не только симпатичными, но и стройными. Более того, не знай я, что в этой группе занимаются фигуристки от пятнадцати лет и старше, легко приняла бы многих из них за семиклассниц.

– Расскажите, – попросил Воробьев жалостливо, – что с Катей было?

– С белым другом плотно общалась, – легко ответила Соня Задорожная. – Обнималась, так сказать.

– И что? – хмыкнул Сергей. – Подумаешь!

По всей видимости, здесь это было не такой уж редкой практикой.

– Отключилась однажды прямо в кабинке. И в этом нет ничего смешного, – резко закончила за подругу Гордеева.

– Ага, – весело продолжила Задорожная. – Кроме того, что кабинку взламывать пришлось. До сих пор замок не починили, кстати!

– А тебе он зачем? Чтобы никто не застукал тебя с порошком? И не спалил название?

– Каким порошком? – поинтересовался Воробьев.

– Стиральным, – отрезала Соня и показала Гордеевой кулак.

К калитке начали подтягиваться остальные спортсмены, и разговор сошел на нет. В дальнем конце арены появились две тренерши и сероволосый парень. Ирина Михайловна подняла руку, и Вяткин тут же открыл калитку. Фигуристы по одному начали выходить на лед.