Три с половиной оборота

Ведь он будет уходить. Не сюда, не в эту холостяцкую запущенную квартирку с покосившимся кухонным гарнитуром. А туда, куда его постоянно зовет необъяснимое чувство долга. Такое сильное, что соперничать с ним вряд ли сможет даже самое светлое чувство любви.

Марич изменился. Но кому нужны эти изменения? Мне? Или ему? Против своей натуры не попрешь, а если попробуешь, непременно пожалеешь. Он меняется потому, что сам этого хочет, или потому, что, сама того не ведая, этого требую я?

Что, в конце концов, я делаю здесь? В этой обшарпанной кухне, которая столько лет служила пристанищем для Серба? Кто я здесь? Хозяйка или чужачка? Почему она милее Владану, чем наш уютный новый дом в живописном местечке?

Я подошла к окну. Прямо напротив цвел каштан. Кажется, сквозь приоткрытую форточку проникал его сладковатый запах. Я вдохнула аромат и разревелась. Размазывала по щекам слезы и никак не могла остановиться. Я плакала так, будто кто-то переключил тумблер – и вдруг все слезы, копившиеся во мне долгое время, решили вырваться наружу.

Долго пришлось умываться ледяной водой, прежде чем я смогла прийти в чувство. Дурацкая, совершенно нелепая идея – прийти сюда без Владана. Как вор, проникнуть в эту квартиру в поисках следов другой женщины. Или в поисках следов того Марича, каким он всегда был? Нашла ли я то, что искала?

Я покинула жилище и решила немного пройтись. Закончить отчет в таком состоянии все равно не получится. Свежий воздух и движение творят чудеса.

Один двор сменял другой. Кажется, я добрела до той окраины Ямы, где раньше мне бывать не приходилось. Стало немного не по себе, когда пьяная компания, пошатываясь и матерясь, с трудом разминулась со мной на тротуаре. Я решительно развернулась и направилась обратно к офису. К счастью, состояние мое нормализовалось.

По пути мне позвонила Маринка:

– Как дела, подруга?

– Плохо, – неожиданно честно ответила я.

– Что-то случилось? – насторожилась Маринка.

– Несколько лет назад. Когда нелегкая принесла меня в Яму…

– Так, все ясно! – деловито начала она. – Приезжай!

– Тогда я к тебе. Точнее, мы. Санька не с кем оставить.

– Не надо Саньку в Яму. Рано еще.

– Пусть с младых ногтей впитывает все прелести этой бренной жизни.

– Все не настолько плохо, – заверила я. – Просто взгрустнулось.

– Да сколько хочешь! Кажется, Серб заглядывает в свою холостяцкую берлогу…

– И что? – удивилась Маринка. – Я до рождения Санька тоже в свою квартиру моталась.

– Он пришел туда ночью, возвращался поздно. Сказал, боялся меня разбудить.

– Заботится о тебе. Хорошо же!

– Неплохо, – согласилась я. – Что-то тянет его сюда. Или ищет возможность побыть наедине с собой. Либо без меня.

– Слышь, подруга! Ты там себе лишнего-то не выдумывай.