Три любовных романа

Такое нежелание вступать в разговоры было для нее непривычно и, скорее всего, явилось результатом тех неприятных бесед с начальством, когда ей дали понять, что постоянное желание вмешиваться в дела учеников пагубно для собственной карьеры.

Она закрыла глаза, стараясь не слушать шагов, быстро приближавшихся к ее тайнику, но не услышать робкий детский голосок, который произнес нерешительно и с большой тревогой: «Простите, эта дорога ведет к Лудлоу?», она не смогла. И неохотно открыла глаза.

Мальчик, которому было никак не больше шести, остановился перед ней и пристально смотрел на нее. Он был светловолосый, голубоглазый, слишком худой для своих лет — и, как она сразу поняла, очень взволнованный.

И хотя она сразу же сказала себе, что, кто бы он ни был и что бы он ни делал на этой заброшенной тропинке, это ее совсем не касается — она должна только показать ему, куда идти, — внутренний голос, тот самый, беспокойный, сочувствующий и заботливый, который и раньше причинял ей немало хлопот, тревожно нашептывал: кто же он такой, отчего, такой маленький, здесь один?

Она выпрямилась и внимательно посмотрела на него, пробормотав:

— Я, право, не знаю, но где‑то у меня есть карта. Если ты подождешь, я ее поищу.

Действительно, карта у нее была, а кроме того, у нее был с собой завтрак, который ей положила в рюкзак миссис Битти, чудесная женщина, приходившая помогать Салли.

Неохотно малыш шагнул к ней, оглянувшись назад. В глазах у него появились страх и беспокойство.

Почему он боится? — думала Сара, пока не торопясь открывала рюкзак и так же неторопливо и деловито вынимала бутылку с питьем и несколько сандвичей. Мальчик был еще мал и, как заметила Сара, толком не сумел собраться в дорогу. Его одежда совсем не годилась для похода — плотные джинсы, спортивная рубашка, а на ногах что‑то очень похожее на бейсбольные сапоги. Джинсы казались слишком тяжелыми для такой жаркой погоды, а сапоги и спортивная рубашка были дорогими, что никак не вязалось с джинсами, купленными на вырост, и можно было только предположить, что тот, кто их покупал, не очень‑то хорошо знал его размер.

Сара озабоченно наморщила лоб, роясь в рюкзаке. Делая вид, что не замечает ни его настороженности, ни того, что он постоянно оглядывается назад, она похлопала рукой по траве и сказала приветливо:

— Иди садись. Боюсь, что я плохо разбираюсь в карте. Видишь ли, я здесь отдыхаю. А ты? Ты живешь здесь?

Она пристально взглянула на него, когда он машинально ответил:

— Да, я здесь живу… — и замолчал. Лицо его стало несчастным, и губы упрямо сжались. — Я здесь в гостях, — поправился он мрачно. — На самом деле я здесь не живу.

— Ах, вот как.