Три любовных романа

Джуд раскрывался перед ней с неведомой ранее стороны, представая ранимым и не уверенным в себе человеком, что делало его вдвойне близким и дорогим.

— Твое предложение просто оглушило меня, — тихо продолжал он. — Мне было предложено то, о чем я так мечтал, на что надеялся. Стать твоим мужем. И я ухватился за эту возможность, даже не решаясь спросить себя, зачем же тебе понадобились деньги, — так я хотел поймать свою мечту, осуществить надежду. Надежду, — горько усмехнулся он, — что когда‑нибудь я смогу добиться твоей любви. Важно было не то, зачем ты хотела выйти за меня; важно, что ты этого хотела. Ты понимаешь, Клео?

— Конечно.

Голос ее дрожал, ясные глаза блестели от слез. Он смягчился; гнев и боль оставляли его, сменяясь горечью и усталостью.

— Джуд…

Клео шагнула к нему, но он отстранился."

"— Мне не нужна твоя жалость. Я сам во всем виноват. Я получил то, о чем мечтал больше всего на свете, а потом сам же разрушил все своими руками. Я так любил тебя, что даже мысль о тебе рождала музыку в моем сердце; и вот, когда во мне затеплилась надежда, что ты готова меня полюбить, я вырвал эту надежду с корнем. Я застал тебя с Фентоном и решил, что это и есть вся правда. Я знал, что ты не по любви за меня вышла, и вот я вижу тебя, и Фентона, и деньги — или часть их, — ради которых ты вышла замуж. Приманка для любовника, за которого ты не могла выйти, так как опекуны никогда бы не согласились на этот брак. — Голос Джуда, казалось, шел из самых глубин его существа. — Если бы ты рассказала мне сразу, как только мы поженились, зачем тебе понадобились деньги, я бы и на милю не подпустил к тебе Фентона. Если бы ты только рассказала, — его губы дрогнули в усталой улыбке, — я бы никогда не позволил себе так обращаться с тобой, убив всякую надежду добиться твоей любви.

— Я должна была рассказать.

Она прильнула к нему, бледная, снедаемая сожалениями. Она могла спасти их от стольких невзгод. Ведь он все это время любил ее, и это было самое замечательное и непостижимое в мире.

Он, не колеблясь, обнял ее, взгляд заботливо потеплел, и она пробормотала:

— Да, я ошиблась. Я должна была все тебе рассказать, но я так боялась, что он выполнит угрозу, не за себя боялась — за дядю Джона. Мне было Так стыдно, что я попала в такую историю. Я не хотела, чтобы кто‑нибудь узнал о ней, и ты в первую очередь. Я сама должна была выпутаться!

— Я знаю. И прошу, Клео, не терзай себя так. — Его голос был полон бесконечной доброты и невыносимой грусти. — Как у него оказалась эта квитанция? Не говори, если не хочешь, это совсем не мое дело, и, если вы были любовниками, я не имею права вмешиваться.

— Мы никогда не были любовниками, — возразила она, счастливая, обретшая долгожданный покой в его объятиях.