Три любовных романа

Это был конец.

— Пошел к черту, — безжизненно проговорила она, разрываемая невыразимой болью. Он снова взглянул на нее, губы ее задрожали. Он встал, оттолкнув стул, и отвернулся.

— Я только что оттуда.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Джуд мягко остановил машину возле дома в Белгравии. С тех пор как Клео сказала ему о ребенке, его лицо превратилось в неподвижную маску.

— Я высажу тебя здесь и заведу машину в гараж. — За всю дорогу домой это были его первые слова, и она, все еще потрясенная, едва поняла их смысл. — И еще, Клео… — ее онемевшие пальцы не могли справиться с пристежным ремнем, — пусть Мег перенесет мои вещи в комнату для гостей.

Их браку конец, и вот они — последствия, мрачно подумала она. Горечь зазвучала в ее голосе, когда, глядя прямо перед собой, она резко сказала:

— Я думала, мы сможем все обговорить. Разве не для этого ты увез меня в дом Фионы? Я надеялась, что хоть раз ты позволишь мне высказаться.

— Все изменилось, когда ты сказала, что беременна. — Краем глаза она увидела его руки, так стиснувшие руль, что побелели суставы пальцев; голос выдал плохо скрываемое волнение. Но когда он заговорил снова, тон был ровен, как и прежде: — Когда Фентон собрался жениться и ушел со сцены, я подумал, мы сможем что‑то сделать, склеить наш брак по кусочкам — пусть бы это была только видимость благополучия. Но теперь, когда появится ребенок, каждый раз, глядя на него, я буду гадать, мой он или Фентона, а так жить я не смогу.

— Фентон никогда не был моим любовником! — Эти слова сами вырвались из груди. В любом случае их надо было произнести, если даже им с Джудом не суждено быть вместе.

— Не лги, Клео, — мертвенно проговорил он. — Это бессмысленно.

Она почувствовала себя абсолютно обессиленной и бесконечно усталой. Она автоматически вылезла из машины и вошла в дом. Ноги сами принесли ее в просторную кухню, где Торнвуд чистил серебро, а Мег резала овощи для супа.

— О, мадам! Мы вас сейчас не ждали. — Мег приложила руку к полной груди. — Вы вошли словно привидение! — Когда ее удивление прошло, она тревожно сощурила глаза. — Как вы себя чувствуете, мадам? Вы так бледны!

— Все хорошо. — Улыбка Клео тоже была машинальной. Она будто оцепенела. — Конечно, надо было дать вам знать, что мы возвращаемся.

Она говорила так, словно они с Джудом попрежнему одно. Но это было не так. Никогда они не были так далеки друг от друга, как теперь. Даже когда он смотрел на нее презрительно, а по ночам с животной страстью овладевал ею, их все‑таки связывало глубокое, хоть и мучительное, чувство. Теперь же не осталось ничего. Совсем ничего.

— Нет, спасибо, я не хочу, — отозвалась она, когда Торнвуд предложил ей кофе. — Но, возможно, мистер Мескал выпьет чашечку.