Три ночи с повесой

 — Лили упрямо вздернула подбородок. — Хотя бы один танец… или два. Вчера вечером… ммм… я была несколько не готова, ведь давно уже не выезжала. Поэтому несколько растерялась. А теперь я собираюсь продемонстрировать всем, что снова собираюсь вести светскую жизнь.

— Посмотрим. — Однако Джулиан сильно подозревал, что в первую очередь Лили стремится доказать это себе.

Наверное, так оно и есть. А собственно говоря, почему бы и нет? Точно так же, как попугай, впервые за долгие годы получивший возможность выбраться из тесной клетки, Лили тоже слишком долго просидела в четырех стенах наедине со своим горем.

У нее нежная, любящая душа, краем глаза наблюдая за Лили, думал Джулиан — женщина с такой душой не создана для того, чтобы вести одинокую жизнь. Однако он совершил ошибку, когда начал давить на нее, требуя, чтобы она поскорее нашла себе мужа, вместо этого следует дать ей возможность самой устроить свою жизнь. Лили не нуждается в защитнике — во всяком случае, таком, как он. Единственное, что ей сейчас нужно, это обрести уверенность в себе. Расправить крылья.

Если он сможет ей в этом помочь, подумал Джулиан, то это будет лучшим, что он сделал в своей жизни.

Подбоченившись, Лили с улыбкой наблюдала за попугаем, который перепархивал с канделябра на канделябр.

— Ах ты, нахал! А ну слезай отсюда, слышишь? Кстати, а где орехи? — спохватилась она. — Неужели я оставила их в библиотеке?

— Похоже, — кивнул Джулиан. — Позвонить кому-то из слуг, чтобы их принесли?

— Нет. Нет, не нужно. Пусть полетает.

Да, думал Джулиан, с удовольствием наблюдая за тем, как Лили воркует, пытаясь подружиться со вздорной птицей, все, что ей нужно сейчас, это уверенность в себе. Как ни странно это звучит, признавшись в том, что считает ее привлекательной, он сделал первый и самый верный шаг в этом направлении. Ничто не делает женщину более желанной, чем уверенность в собственной привлекательности. Наметанным глазом Джулиан отметил неуловимую перемену в Лили — кокетливое покачивание бедер, шаловливое постукивание каблучков… изящное движение плеч, волнующуюся грудь. Да, похоже, она наконец ощутила свою красоту, поскольку вчера этого определенно не было, одобрительно кивнул Джулиан. Если так пойдет и дальше, через неделю, самое большее — через две все лондонские холостяки будут у ее ног.

При одной мысли об этом Джулиан терял голову, превращаясь в обезумевшего от ревности зверя. Но Лили заслуживала счастья. Ради ее блага он был согласен на все. Даже на то, чтобы, в свою очередь, запереть себя в клетке.

— Значит, ты мне поможешь? — вдруг спохватившись, спросила Лили. — Попрактикуемся немного в танцах, хорошо? Ну, чтобы не опозориться на балу? Можно прямо завтра, если не возражаешь. Или…

Лили растерянно заморгала.

— Нет, не завтра.