Три ночи с повесой

Должно быть, это будуар Эмилии, решила она. Комната идеально подходила для разговора по душам. Тем не менее она напомнила себе, что лучше все-таки сдерживаться.

— Ну, может, соизволишь объяснить, в чем дело? — стараясь не повышать голоса, прошипела Лили, повернувшись к Джулиану.

— Ни в чем, — буркнул он. Лицо у него стало непроницаемым.

— Господи, ты что, язык проглотил? — обрушилась на него Лили. — Можешь сказать все, как есть. Да я и так уже догадываюсь. Вероятно, коммандер имел дерзость сказать что-то в мой адрес, поскольку был уверен, что я не услышу. Нисколько не сомневаюсь, что это было нечто оскорбительное.

Джулиан молча покачал головой, всем своим видом давая понять, что она слова из него не вытянет. Потом осторожно высвободил руку и принялся расхаживать по комнате, стараясь успокоиться.

Лили, обхватив себя руками за плечи, терпеливо ждала. Во-первых, в комнате было достаточно холодно, а во-вторых, ей тоже нужно было успокоиться. А успокоиться легче всего, когда кто-то обнимает тебя за плечи, с грустью подумала она, покосившись на Джулиана и поняв, что этого от него не дождешься.

Джулиан предпочел промолчать. Но судя по тому, как потемнело его лицо, Лили поняла, что ее догадка недалека от истины. Пытаясь скрыть обиду, она рассмеялась.

— Как ты можешь смеяться?! — взорвался Джулиан.

— Почему бы и нет? — Лили развела руками. — То есть я хочу сказать, это ведь всего лишь каламбур, верно? И потом я, конечно, глухая, но отнюдь не тупая. Правда, надо признаться, сегодня я играла на редкость отвратительно. — Лили виновато улыбнулась.

Джулиан смотрел на нее и не верил собственным ушам.

Лили вдруг начала стремительно заливаться краской. Видя, что он молчит, она попыталась объяснить.

— Знаешь, иногда смеяться легче, чем… — заикаясь от смущения, начала она. — Словом, когда такое происходит, нужно чувство юмора, иначе жизнь становится совершенно невыносимой. И если ты согласился сопровождать меня во время выездов в свет, то должен заранее привыкнуть к мысли, что тебе тоже придется спокойнее относиться к подобным вещам. Видишь ли, люди иногда просто не понимают. Кому-то, возможно, даже не приходит в голову, что отсутствие слуха еще не делает тебя слабоумным. Другие машинально стараются кричать — как будто это поможет. Кого-то одна мысль о моей глухоте приводит в такое смущение, что им легче просто меня не замечать. Что же до коммандера, то, уверяю, он просто недалекий и невоспитанный хам, только и всего. Но нельзя же срываться всякий раз, когда кто-то из этих безусых лейтенантиков честно пытается втянуть меня в разговор.

— Они пытались тебя обидеть.

— Ну, это уж мне решать, — отрезала Лили. — Знаешь, Джулиан, я до смерти устала от того, что ты пытаешься решать за меня.