Три ночи с повесой

— Выходит, они пошли на убийство только ради того, чтобы их репутация осталась незапятнанной? — Эшворт передернул плечами. — Хотя, бывало, что убивали и за меньшее.

— Думаю, за этим стоит что-то еще, — вмешался Джулиан. — Помните, я рассказывал вам о кофейне, где мне и удалось подслушать их разговор? Так вот, джентльмены встречались там, чтобы обсуждать свои тайные делишки. О, стены той кофейни слышали много секретов — политических, семейных, деловых и уж тем более любовных. Если кто-то узнал меня, возможно, он решил, что мне известно все. А если и не все, то многое. Поэтому я до сих пор не знаю, кто за мной охотится. Сказать это могут только Стоун и Маклеод.

— Но это только, если Стоун и Маклеод и есть те, кого мы ищем. Может, подождем с выводами до тех пор, пока Фарадей это не подтвердит?

Джулиан, зарядив пистолет, осмотрелся по сторонам.

— Нет, Фарадею об этом ни слова. Я до сих пор не уверен, можем ли мы ему доверять.

— Сегодня победа точно будет за мной! — торжественно объявила Клодия.

— Возможно, — пробормотал ее собеседник, не поднимая глаз от доски для игры в триктрак. — Вы и впрямь стали играть получше.

— Получше? — возмутилась она. — Да вчера я чуть было не выиграла!

По губам ее собеседника скользнула усмешка.

— Вам известна разница между словами «чуть было не выиграла» и «проиграла», дорогая?

Клодия покачала головой.

— Так вот, ее просто не существует.

— Крошечная, но есть. — Клодия надула губы. — Ладно, бросайте кости.

Питер Фарадей нравился Клодии. Даже очень нравился. Она и сама не заметила, как стала считать его кем-то вроде члена семьи. Эмилии и Спенсера с их бурной светской жизнью часто не было дома, а вернувшись, супруги обычно предпочитали общество друг друга. И вот теперь у нее наконец-то появился собеседник и товарищ по играм — то, что он калека, не смущало. Скорее наоборот. Ведь Питер Фарадей, лишившись возможности передвигаться самостоятельно, был вынужден коротать время в четырех стенах. Они подолгу бывали вместе — играли в карты, в триктрак, а когда надоедало играть, Питер Фарадей брал газету и читал ей вслух, пока Клодия шила приданое для младенца или просто сидела, давая отдых глазам. Клодию не слишком интересовало, что пишут газеты, но ей очень нравились остроумные и едкие замечания, которые то и дело отпускал ее собеседник.

Ей нравилось его слушать. У Питера Фарадея был приятный голос — низкий, звучный, с богатыми модуляциями. К тому же он был весьма недурен собой, думала Клодия — немного похож на мистера Беллами, не такой шикарный, зато более утонченный. Весьма остроумный, но не злоязычный. Словом, настоящий джентльмен.

Он расспрашивал Клодию о самых разных вещах — начиная с ее детства, до того, как протекает беременность.