Три ночи с повесой

И уверена, что она верила тебе — до последнего своего вздоха.

— Лили… — Голос Джулиана дрогнул, и он наконец осмелился взглянуть ей в глаза. — Лили, что бы ни случилось, дай мне слово, что никогда не усомнишься во мне.

— Никогда. — Она прижалась губами к его лбу.

— И если со мной что-то случится…

Договорить он не успел — губы Лили прижались к его губам, не дав ему закончить.

— Если с тобой что-то случится, — начала она, с трудом заставив себя оторваться от его губ, — я буду горевать. Вряд ли я захочу жить без тебя. — При мысли о том, что приходится говорить ему подобное, у нее разрывалось сердце. — Да, возможно, я не захочу жить, если останусь одна, но буду. Когда-то, после болезни, узнав, что навсегда останусь глухой, я тоже заново училась жить. Когда погиб Лео, у меня будто вырвали душу. И все же я справилась…

Придвинувшись к Джулиану поближе, она прижалась головой к его плечу.

— Если ты уйдешь из моей жизни, мое сердце будет разбито. Я уже никогда не буду прежней. Но буду жить — ради тебя, ради нашего ребенка. Ради себя самой. Я сильнее, чем ты думаешь, Джулиан. Наверное, даже сильнее, чем кажется мне самой.

Каждое слово Лили дышало уверенностью. И она вдруг поймала себя на том, что и сама понемногу начинает успокаиваться.

Они так и продолжали сидеть, поджав под себя ноги и глядя друг другу в глаза.

Обоим не хватало воздуха. Лили никогда еще не чувствовала такого полного, такого безраздельного слияния с другим человеком, когда не только тела, но и души становятся единым целым.

А потом оба как будто сошли с ума.

Будь прокляты эти пуговицы! Впрочем, с пуговицами было покончено почти мгновенно. Прикосновение одежды к телу почему-то неожиданно стало раздражать до безумия. Скорее, скорее избавиться от нее. Особенно Джулиана бесили башмаки. Развязывать шнурки тоже было некогда.

Впрочем, обоих это нисколько не смущало.

Опрокинув Лили на спину, Джулиан широко развел ей ноги и на минуту замер — она была еще не готова принять его и тем не менее даже не думала возражать. Ей и в голову не приходило просить его подождать немного — она понимала, как отчаянно он хочет этого… как ему сейчас нужно погрузиться в нее, почувствовать себя в безопасности.

Ноги ее обвились вокруг его талии, и Джулиан одним мощным толчком ворвался в нее, потом еще раз, и еще. Что-то капнуло ей на грудь — то ли пот, то ли слезы, Лили не знала. А может, и то и другое. В каждом движении Джулиана, в том, как он судорожно старался оказаться в ней, ощущалось отчаяние, едва ли не мука. Мучаясь сам, он невольно причинял боль и ей.

Она не жаловалась — смирившись, Лили принимала его таким, какой есть.

Она выдержит, твердила себе Лили.