Три ночи с повесой

Стоило им задержаться у какой-то картины, как на них тут же обрушивался поток информации — фамилия художника, происхождение картины, имя прежнего владельца и прочее в том же духе.

Забыв обо всем, Лили переходила от одной картины к другой, пока не замерла перед полотном, на котором был изображен полностью обнаженный мужчина. Постояв немного, она отошла на пару шагов и снова уставилась на картину, словно желая получше рассмотреть все детали. Джулиан уже совсем было собрался подразнить ее, но тут же передумал. Ему нравилось, что его жена так серьезно относится к искусству — не хихикает, смущенно отводя глаза в сторону и заливаясь краской, а воспринимает наготу, как нечто естественное.

— Натурщик — какой-то рабочий, — бросил он, когда Лили обернулась.

— Суди сама — руки и лицо у него обгорели до черноты. Значит, он много времени проводит под открытым небом. И все ладони в мозолях.

— Вероятно, джентльмены из общества вряд ли согласились бы позировать нагишом, — предположила Лили.

И смущенно потупившись, добавила:

— Хотя, если честно, я подумываю заказать твой портрет.

Джулиан расхохотался. Вот так сюрприз. Сказать по правде, Лили не переставала удивлять его.

— Нет-нет, ты не так меня понял. — Лили вспыхнула, сообразив, о чем он думает. — Одетым, конечно. Просто портрет во весь рост, чтобы повесить у нас в доме. И миниатюрную копию с него, которую поставлю у себя на столе.

Они остановились перед картиной, на которой была изображена молодая мать, купающая ребенка. Джулиан невольно удивился, как она затесалась в галерею, предназначенную исключительно «для джентльменов», ведь в ней не было никакого намека на эротику — чисто бытовой, даже на редкость целомудренный сюжет. Художник изобразил их перед камином, малыш весело плескался в ванночке, а мать, опустившись возле него на колени, с любовью наблюдала за ним. Распущенные волосы рассыпались по плечам — она склонилась к голенькому малышу, чтобы намылить ему спинку. На молодой матери не было ничего, кроме тонкой рубашки — мокрое полотно прилипло к телу, обрисовывая пышную грудь и изящно округленные бедра. Поражало искусство, с которым художнику удалось передать на полотне нежно розовеющую плоть, просвечивающую сквозь влажную ткань сорочки.

— Кто автор этой картины? — неожиданно спросила Лили.

— Некий Конрад Марли, — почтительно ответил владелец галереи.

Лили, сдвинув брови, снова принялась разглядывать картину.

Джулиан, тронув ее за руку, вопросительно поднял брови.

Лили, смутившись, покосилась на маячившего за спиной хозяина.

— Произнеси по буквам, — знаками попросила она.

Джулиан улыбнулся. Взяв руку жены, он почтительно поднес ее к губам, не обращая внимания на удивленный взгляд хозяина.