Три ночи с повесой

И вот за это ты просто обязан попросить прощения. Ты хоть представляешь себе, что по твоей милости я пережила? Сначала меня посреди ночи выдернули из постели, напугали до полусмерти, а потом погнали любоваться на твое бездыханное тело, валяющееся у дверей моего дома! Все точь-в-точь, как в тот день, когда погиб Лео. Ты даже не понимаешь, насколько это было ужасно. Еще раз это я просто не переживу.

Джулиана захлестнуло острое чувство вины.

— Лили… — покаянно начал он.

— Сколько времени прошло с того дня, как погиб Лео?

Какое-то время оба скорбно молчали.

— Пять месяцев, — наконец со вздохом пробормотала Лили.

— Да. Пять месяцев, три недели и один день.

— Вот именно. А теперь посмотри на себя, Джулиан! Можно подумать, с того дня прошло не пять месяцев, а пять лет! Что ты делаешь с собой? Вместо того чтобы спать в своей постели, рыщешь по городу, шляешься по самым злачным местам, где собираются одни подонки! Ты когда в последний раз смотрелся в зеркало? Только посмотри, какой ты худой и бледный! Ну просто привидение! — Склонив голову к плечу, Лили подозрительно прищурилась. — Знаешь, о чем я только что подумала? Кажется, я догадываюсь, кто ты на самом деле, Джулиан! Вернее, не кто, а что.

Ему вдруг стало нечем дышать. На лбу выступила испарина. Но хотя он не слышал ничего, кроме стука собственного сердца, колотившего по ребрам, Джулиан сделал скучающее лицо.

— Неужели? — как можно более небрежно бросил он.

Опасливо покосившись по сторонам, Лили придвинулась вплотную. Глаза ее искрились смехом.

— Ты вампир! Угадала?

От неимоверного облегчения хотелось смеяться. Хмыкнув, он запрокинул голову и безмятежно подставил лицо солнцу и выразительно поднял бровь.

— Ну вот, смотри — видишь, как я греюсь на солнышке? И, насколько я понимаю, возможность превратиться в пепел мне пока не грозит.

— Нет, пока нет. — Лили вдруг стала серьезной. — Послушай, Джулиан, ты должен остановиться. Прекрати свои поиски, пока не убили и тебя.

Джулиан потер глаза. Потом со вздохом уронил руку на колени.

— Нет, не невозможно — просто трудно. Поверь, я знаю о чем говорю. Я ведь и сама с утра до вечера роюсь в грудах счетов и разных документах, которые нужны для оформления наследства. Их столько, что порой кажется, вот-вот погрязну под ними. Я могла бы поручить это кому-то, однако предпочла заняться сама. Может, потому, что это отнимает столько сил и времени, а мне как раз нужно отвлечься. Горе, Джулиан, это тоже труд. Тяжкий, неустанный труд.

Самому Джулиану это никогда не пришло бы в голову, но, если хорошенько подумать, она права. Он и сам был измотан до предела — ощущение было такое, словно все последние месяцы он рыл траншеи чайной ложкой вместо лопаты.

— Речь не о том, чтобы отвлечься и чем-то занять себя, — пробормотал он.