Три жениха на мою голову

Если бы не этот козел, который давно крутился рядом и ждал подходящего момента.

Должен признать: технически я первый перешел черту. Повелся на нашептывания подвыпившей Алины, позволил ей затащить меня в кладовку. Но Марина-то этого не знала!

Это была не месть. А самая банальная измена.

Зачем я вспоминаю это сейчас? Снова переживаю ту боль, разрывающую грудь, то отчаяние…

Она пришла ко мне на следующий день. Ситуация была неоднозначной — в моей спальне находилась Алина. И больше всего на свете я боялся, что Марина об этом узнает.

Она называла себя последними словами, а я стоял и молчал. Не знал, что сказать. И почти ничего не чувствовал в тот момент. Только опустошение. От того, что сотворила она, от того, что сделал я сам…

Страшная, безумная ревность навалилась на меня потом. Я круглосуточно думал об этом, постоянно представлял, как она с Федором… Мне было очень больно.

Тогда еще была надежда все исправить. Я даже купил билет в родной город Марины. Но не поехал. Понял, что не смогу быть с ней после всего. Не смогу ее простить.

Да, я тоже накосячил. Но я мужчина!

Сейчас я понимаю, что был неправ. Надо было тогда поехать к Марине. Она раскаивалась, и, конечно, ждала меня. Мы бы смогли все наладить.

Моя дочь не росла бы безотцовщиной.

Но сейчас я готов все исправить. И долго ходить вокруг да около не буду

В моем кармане лежит бархатная коробочка с кольцом.

Я с замиранием сердца ждал ответа на вопрос. Но так и не получил его.

Марина собиралась что-то сказать, но помешала Ксюша. Она прыгнула на нее сверху, с пронзительным визгом. Радостно прокричала:

Шапка Марины сползла на нос, полностью закрыв глаза.

— Ксюша, — простонала она. — Прекрати.

Малолетняя хулиганка послушалась, резво спрыгнула и куда-то ускакала. Марина тоже хотела подняться, но я ее удержал.

Губы Марины были так близко к моим губам… Они манили, дразнили, сводили меня с ума. На секунду я забыл обо всем.

И поцеловал ее. Хотел сделать это легко и нежно, просто коснуться губами ее губ. Но, ощутив этот невероятный вкус, просто не смог остановиться — впился жадно, яростно. Как мучимый жаждой путник в пустыне, наконец-то добравшийся до оазиса.

И пусть потом она сверкала на меня злыми глазами, возмущенно шипела и даже треснула кулаком в грудь. Все равно это не отменит того, что она ответила на мой поцелуй!

Ее губы подались мне навстречу, я даже успел почувствовать ее острый язычок… и зубы. Она меня укусила!

От неожиданности я ослабил хватку, она вскочила, поправила шапку… ее глаза метали молнии, она хотела что-то сказать, явно не очень любезное. Но от возмущения не могла вымолвить ни слова. А, может, не только от возмущения. Может, этот поцелуй оказался для нее таким же откровением, как и для меня.

Она мне ответила.