Три метра над небом. Трижды ты

Я ему улыбнулся.

– Спасибо, Ренци.

Но всего этого мне мало. Я знаю себя и в эту игру не играю. Эх, не стоило мне делать эти фотографии. Это верно, я чуть не совершил ошибку, этого больше не повторится.

Я слышу, как открывается дверь.

– Это ты, любимая?

– Нет, я вор.

– Точно, ты украла мое сердце.

Она начинает смеяться и кладет сумку на стол. Это наша обычная шутка. Потом она подходит ближе и целует меня.

– А как Аврора?

– Отлично. Мы играли, ее просто заворожили мои пальцы. Я шевелил ими вот так, перед ее лицом, но не слишком близко. И, в конце концов, она схватила мой палец и сжала его. Это что-то фантастическое, серьезно.

– Ты же мыл руки, правда?

– Ну конечно.

Я напускаю на себя серьезный вид, но, к сожалению, не могу не улыбнуться.

– Прекрасно видно, когда ты врешь. Я же тебе говорила, чтобы ты всегда мыл руки.

– Но я их помыл утром и не выходил на улицу, значит, это не ложь!

Я вижу, как Джин поворачивается, и на секунду ее взгляд, кажется, становится жестким: она готова открыть рот, что-то мне сказать, но словно передумывает, решает этого не делать и, наконец, улыбается.

– Ну хорошо, допустим. Но только никогда об этом не забывай.

– Конечно, нет, я же тебе пообещал.

Я вижу, как у нее напрягается спина. Она больше не отвечает, а уходит в спальню. «Как странно, – думаю я про себя, – но по сути это нормально, она недавно родила и еще в напряжении».

Начиная раздеваться, Джин обдумывает эти слова: «Я тебе это обещаю». «Да что ты говоришь? А как же ребенок, который у тебя есть, но ты мне про него не рассказывал? Может, ты даешь мне обещание никогда с ней не видеться – и при этом снимаешь квартиру, где ты трахался еще позавчера? Да нет, скажи мне, объясни мне, что это за обещание на сей раз? Или мне лучше согласиться с Эле, что я должна забыть эту историю – и ради блага Авроры, и ради моего собственного. Мне очень больно, а сейчас, когда я так слаба, это самое худшее, что могло бы со мной случиться. Я должна делать вид, что ничего не произошло, что я ничего не обнаружила, что ее никогда не существовало, что он не козел, хотя он, разумеется, еще тот козел». И она встает под душ, пытаясь успокоиться.

Вскоре Джин выходит из комнаты – одетая и накрашенная. На ней черные брюки и белая кофточка. Она очень элегантная и по-особенному симпатичная. Увидев ее, я удивлен.

– Ой, а я уже не помню, когда мы выходили вместе. Еще даже не пришла няня.

– Няня уже пришла, потому что это ты…

– Ах, так это я?"

"– Да. Я бы никогда не взяла няню к такой маленькой девочке. Я уже не очень доверяю моей матери, хотя она и была отличной сиделкой, или Маре, которая нам так давно помогает по дому. Что уж говорить о посторонней женщине, которая бог знает что сделает, если Аврора случайно заплачет.