Три любовных романа

В руке у него был огромный букет цветов, под мышкой бутылка вина, а к груди он прижимал коробки и банки со снедью, одновременно пытаясь более или менее свободной рукой кое‑как закрыть дверь. Кэсси в изумлении взирала на эту картину.

Она успела уже привыкнуть к нему и к его постоянному присутствию в доме и вдруг осознала, что вовсе не хочет видеться с ним реже. За эти дни ее чувства к нему стали иными; незаметно для себя она привыкла к той спокойной уверенности и защищенности, какую испытывала рядом с этим сильным и властным человеком, и, внезапно осознав это, была ошеломлена. Закрыв наконец дверь и повернувшись, Джордан внезапно застыл, увидев наблюдавшую за ним Кэсси. То, что он прочел в ее глазах, мгновенно стерло с его лица раздражение и досаду.

– Вы не очень‑то выполняете мои предписания, а? – мягко заметил он, пройдя в кухню и выкладывая покупки на стол.

Кэсси молча покачала головой, не в состоянии вымолвить ни слова от обуревавших ее противоречивых чувств. Джордан вопросительно посмотрел на нее и, улыбнувшись, протянул ей цветы.

– Теперь, когда вы достаточно оправились от болезни, чтобы оценить мой поступок, я принес вам этот букет, – просто сказал он.

В радостном смущении пробормотав слова благодарности, она ни разу не посмотрела в глаза Джордану, а он, твердо взяв ее за руку, повел в спальню.

– Если вы не будете путаться у меня под ногами, я, может быть, позволю вам встать к ужину, – пообещал он. – Однако при малейшем неповиновении эта привилегия будет отнята.

– Мне нужно поставить цветы в воду, – уклончиво сказала она, не в силах справиться со своими новыми чувствами.

– Чуть позже. – Взяв у нее цветы, он открыл дверь спальни. – Будьте паинькой, и в вашей жизни случится много приятных вещей! – В ответ на удивленный взгляд Кэсси он неожиданно по‑мальчишески улыбнулся. – Любимая поговорка моей мамы, – признался он. – Таким образом ей удавалось сладить со мной, когда я был озорным, неуправляемым сорванцом.

– Ну и как, эти ожидания были оправданы? – неуверенно спросила Кэсси, впервые в своей взрослой жизни чувствуя себя в буквальном смысле маленькой девочкой, тем более что стояла сейчас перед ним босиком.

– Неизменно, – твердо сказал он. – Моя мать никогда не лжет!

Кэсси послушно побрела к постели, все еще явственно слыша его слова. Ее мать лгала постоянно! Лавиния Престон не останавливалась ни перед чем, чтобы заполучить предмет своих желаний, ей было неважно, что проигравшей могла стать ее собственная дочь. Внезапно Кэсси поняла, что обида и боль приняли какой‑то новый оттенок. Теперь ее больше не волновало, что мог сказать или сделать Луиджи. Его поступки вызывали в ней только удивление и отвращение. По сравнению с Джорданом он был так мелок и незначителен.