Три любовных романа

Направляясь к двери, она услышала, как Грей открыл холодильник.

— Что это? — спросил он, вынимая остатки именинного пирога. По просьбе Робби она сделала на нем надпись «С днем рождения, Сара!».

— Это праздничный пирог, — ответила она кратко, как бы защищаясь.

— Так сегодня день вашего рождения? Он смотрел на нее задумчивым взглядом; Сара, сама не зная почему, покраснела.

— Я полагаю, у женщины в вашем возрасте могли бы быть более интересные планы на этот вечер, чем чай с пирогом в обществе шестилетнего мальчика. Насмешливый тон и выражение его лица сыграли роль детонатора.

— Действительно, меня пригласили в ресторан, — ответила она сердито. — Но мне никто не передал, что вы задерживаетесь, не могла же я оставить Роберта одного, ведь утром вы обещали, что вернетесь вовремя…

— Так у вас было назначено свидание? Почему это его так удивило? Неужели он не понимает, как оскорбительно и жестоко это звучит? Ни за что на свете она не скажет ему, что свидание было с сестрой и ее мужем. Она ответила сердито:

— Да, было!

Она рассчитывала, что Грей извинится за испорченный вечер, но он лишь сказал насмешливо:

— Ну, заставив его ждать, вы только повысили себе цену. Разве не так поступают все женщины?

Сара смотрела на него с негодованием.

— Я не знаю, как другие женщины, — ответила она ледяным тоном, — но я так не поступаю. А теперь извините, мне пора идти.

Она еще кипела от гнева, когда подъехала к своему дому. В окнах было темно. Салли и Росс ушли, не дождавшись ее. В гостиной лежали поздравительные открытки: напоминание, как прекрасно начался этот день. Черт бы побрал этого Грея Филипса… Если его жене и нравилось дразнить и обижать других людей, вовсе не обязательно обвинять в том же ее, Сару… Она остановилась: она принимает все это слишком близко к сердцу, слишком близко; ее волнует отнюдь не только то, что касается Робби. А Грей даже не помнит о ее существовании.

Устало она поднялась наверх и разобрала постель.

— Так ты ему сказала, как он тебе все испортил? — приставала Салли.

— Да вроде, — ответила Сара, которой не хотелось ничего объяснять.

— Ну, знаешь ли, Сара, нельзя же, чтобы он пользовался твоей добротой! Ты — учительница, а вовсе не мать.

Сара вздохнула.

— Мне пора идти, иначе я опоздаю.

Когда она подъехала к дому, машина Грея стояла на обычном месте, хотя, когда она вошла в кухню, там никого не было и горел свет.

На столе стояли тарелка с куском недоеденной пиццы и недопитая чашка кофе.

Сара открыла дверь в холл.

Тишина. Она заколебалась. Так, наверное, чувствует себя человек на покинутом корабле, подумала она.